Книга Испытание империи, страница 49 – Ричард Суон

Когда мы спустились и глаза привыкли к сумраку, правда предстала нашим взорам.

— Ох, Нема, – прошептала фон Остерлен позади меня.

На дне расщелины оказались десятки то ли полулюдей, то ли полуволков. Мутации были случайными и несуразными: неподвижное человеческое дитя с волчьими ногами, ребенок пяти-шести лет с безволосой человеческой головой, но жуткой формы, близкой к волчьей, и еще десятки других сочетаний. Какие-то из них жалобно выли, другие лежали или сидели в оцепенении.

— Кровь богов, – проговорила я.

— Катаклизм породил казаров, но не всем его созданиям повезло в той же мере. В большинстве своем мутанты вымерли довольно быстро, но дурная кровь никуда не делась, – сказал сэр Анцо, словно демонстрировал нам собрание диковин в парадном зале.

Вонвальт оглядывал уродцев с нескрываемым отвращением и старательно обходил кучи экскрементов.

— И вы их выхаживаете, – догадался он.

— Да, – сэр Анцо указал в ту сторону, где расщелина делала изгиб. – Там впереди имеются загоны для скота, запасы корма и всякое такое. Я распоряжаюсь, чтобы им позволяли как можно больше времени проводить на воздухе.

Я готова была разрыдаться, глядя на этих жалких существ.

— Ради чего? – в смятении спросила фон Остерлен.

— Как вам известно, единственный путь в загробный мир лежит через сеанс некромантии, – ответил сэр Анцо.

Казалось, он и не считал это деяние преступным. Быть может, это и не было преступлением по законам Киарай, но преступлением против природы – однозначно.

— Это ваши маяки в Нирсанар Нави, – сказал Вонвальт.

Ему это было явно не по вкусу, но и наше с фон Остерлен негодование он как будто не разделял.

— Верно, – подтвердил сэр Анцо. Он наклонился и поднял одного из уродцев так же буднично, как фермер взял бы теленка.

— Но сеанс некромантии требует разрушения человеческого сознания, – заметил Вонвальт.

Он не смог скрыть любопытства в своем голосе. Впрочем, чему тут было удивляться? Вонвальт убил заключенного в Стромбурге только ради того, чтобы натаскать меня в Нирсанар Нави. Но тот человек был трусом и дезертиром. А это было… нечто другое. Меня, сироту, выросшую лишь по милости других людей, возмущала его бессердечность в отношении этих созданий.

— Их разводят таким образом, чтобы сохранить сознание в зачаточном состоянии. Я хочу, чтобы уровень осознанности едва превышал нижний предел человеческого мышления. Потребовалось много лет, чтобы получить устойчивый результат, но я достиг такого уровня, что девять из десяти жертв пригодны для Спирит-рад.

— Какая участь ждет десятого? – спросила фон Остерлен.

— Находятся покупатели.

— И вам щедро платят за услуги, – заметил Вонвальт. – Спирит-рад.

Старый рыцарь кивнул.

— Не к тому я стремился в жизни, но так уж получилось. Казары хорошо платят и обеспечивают мне безопасность. Тогда как многие сованцы были изгнаны из Порт-Талаки, я сумел остаться. И преуспеть, осмелюсь добавить.

— Не знаю, доводилось ли мне видеть что-то более отвратительное, – сказала фон Остерлен, окинув уродцев беспомощным взглядом. – Сам Казивар приложил к этому свою красную лапу, – она указала на ближайшего из уродцев. – Это происки зла.

Сэр Анцо принял упрек с видом человека, который давно смирился со своим позором. Тогда я увидела в нем лишь заложника обстоятельств. Некогда благородный рыцарь Аутуна, ныне занесенный течением времени в тупик, закованный в золотые цепи поставщик мерзостей. Богатства и положение в Киарай ничего для него не значили, но ему не хватало решимости избавиться от оков.