Книга Двери больше не нужны, страница 95 – Екатерина Соболь

— Тань, слова не трать. Он сволочь. Это всегда было очевидно всем, кроме тебя – маме, мне. Бросил нас и скрылся! Ты его хоть помнишь, а мне три года было. До сих пор бесит, что ты в его честь пошла на архитектурный. Он сам отказался от нас. Любовь надо тратить на тех, кто умеет любить в ответ.

— Я умею, обращайся по этому вопросу в любое время, – с глупой улыбкой сказал ей Вадик, отведя телефон от уха, и заработал от меня полыхающий гневом взгляд.

— Короче, чхать на нашего так называемого отца, – закончила Ева и полезла в лихо подъехавшую к нам машину.

И это она еще не знает, что в темном подъезде меня ударил он, а не грабители… Мне полегчало, как будто от ее слов огромная тень отца в моем сознании немного съежилась.

В машине Вадик извинялся перед очередным собеседником. Он обзванивал участников группы и просил прощения за свое свинство, а они, кажется, удивлялись, что он вообще способен признать свои ошибки. Закончив, Вадик развернулся к нам с переднего сиденья, улыбаясь во весь рот.

Его реальная версия, может, здоровый образ жизни и не вела, но хоть не носилась круглыми сутками без сна и отдыха по супергеройским делам. Щеки не казались такими ввалившимися, около глаз не было морщин. Но вот перегаром от него несло так, что стекла в машине запотели, а водитель несколько раз тяжело, осуждающе вздохнул.

— Кстати, а куда мы едем? – запоздало спросил Вадик.

— Тебе понравится, – ответила я.

В реальном мире за пятнадцать лет многое может измениться. Люди переезжают в другие города, продают и покупают недвижимость, отправляются в путешествия. И все же мне хотелось верить: у маленькой уютной квартиры в Коломне все та же хозяйка. Начинается вечер воскресенья, люди точно не на работе, а значит…

Адрес я помнила по табличке на доме. В последний раз я видела ее в июле – отсюда мы ехали в Стражу искать артефакт памяти. Мы позвонили в дверь, и Вадик нервно вытер вспотевшие руки об одежду.

— Жвачки ни у кого нету? – запоздало спросил он. – В смысле, не волшебной, обычной, просто чтоб я так не вонял.

За дверью прошуршали шаги.

— Вы насчет поверки счетчиков? – тревожно произнес знакомый голос. – Я же на следующую неделю вызывала!

— Белла, умоляю, откройте. Вопрос жизни и смерти. Пожалуйста! – взмолилась я.

Несколько секунд было очень тихо, потом лязгнул замок, и дверь приоткрылась. У меня сжалось сердце. Белла, в отличие от Вадика, в этом мире выглядела гораздо хуже, чем ее копия. Волосы совсем седые, морщины около рта глубже. Она была одета в поношенный халат – а нашу Беллу я видела только в стильных нарядах.

— Прозвучит очень безумно, – обреченно начала я, сообразив, что убедительную речь не подготовила. – Вы помните вечер пятнадцать лет назад, когда к вашей маме приезжала скорая помощь? Тогда еще снег шел.

Белла прислонилась головой к косяку. Трио незнакомцев на пороге ее, похоже, не пугало, но она всегда была храброй.

— Вы про ночь, когда умерла моя мать? – саркастично спросила она. – Да, что-то такое вспоминается.

Ох…

— Простите, – тихо сказала я.

Вадик за моей спиной не двигался. Белла равнодушно скользнула взглядом по ним с Евой и вернулась ко мне. Значит, в этой реальности они с Вадиком не знакомы.