Книга Двери больше не нужны, страница 91 – Екатерина Соболь

— Нет, то есть да, но дело не в этом. – Он глянул на меня. Грудь тяжело вздымалась от дыхания. – Знаешь, трюкачка… Думаю, второй я – настоящий отморозок. Мне всю жизнь казалось, что я вот прямо в шаге от того, чтоб им стать.

— Он музыкант!

— Да плевать. Может, в свободное время он избивает женщин, топит котят и занимается черной магией. Может, прикончил кого-нибудь. – Вадик откинулся головой на стеклянную стену, за которой простиралось летное поле. – Не думал, что меня еще можно хоть чем-то так жесточайше напугать. Но это хуже, чем двери и Гудвин, вместе взятые. Я боюсь увидеть, каким… – Он зажмурился, и я погладила плечом его плечо, стараясь, чтобы это выглядело так, будто я разминаю мышцы. – Каким я стал без них. Без Стражи, без Антона, без Беллы. Только они меня и спасли, а то я бы спился давно. Были рядом, даже когда я раздражал.

— А сейчас рядом буду я. Не брошу тебя ни за что. И вообще, не дури, ты отличный парень. Никогда не забуду, как ты зимой переживал за старушек из жуткой коммуналки, где пол проваливался. Но мое сердце занято, прости.

— Фу, Тань! Я и на смертном одре не хочу слышать деталей вашего нудного романа.

Он впервые назвал меня по имени. Я протянула ему кофе, не выпуская стаканчик, чтобы кто-нибудь не заорал от ужаса, увидев парящий в воздухе кофе. Вадик попытался сделать глоток и покачал головой.

— Не получается. Да я и не хочу. – Он посмотрел на свои руки. – Я как будто кровь теряю. Есть ощущение, что долго не протяну, так что от голода умереть не успею точно.

Тут к нам подошла Ева, и Вадик сделал бодрый вид, хоть видеть его она и не могла.

Настоящий Петербург оказался людным и поразительно красивым, но в данный момент красота была последним, что меня интересовало. Вадик провел весь полет сидя на полу в углу самолета, и вышел, еле таща ноги. Вот теперь было очевидно: он ослабел сильнее, чем в прошлый раз. Кожа серовато-белая, под глазами видно голубоватый рисунок вен, движения нетвердые.

— Почему он так редко разговаривает? – спросила Ева, пока мы ждали такси. – Он еще тут?

— Тут-тут, – проворчал Вадик. – Можешь потрогать.

— Нет, спасибо, – церемонно ответила Ева.

— Эх. А в моей голове звучало как предложение, от которого невозможно отказаться…

Я сердито запихнула Вадика на заднее сиденье машины и села рядом, притиснув его к стеклу.

При упоминании Вадима Соколова администратор клуба «Парадайз» скривилась.

— Увидите его – передайте, что больше может не приходить. У группы только что репетиция закончилась, а этот опять не явился. Снова бухает, что еще? Весь талант пропил. Без него завтра выступят, на нем свет клином не сошелся.

— Мне нужен его домашний адрес. – Я сложила руки в умоляющем жесте. – Мы его подруги.

— Бросайте его, девчонки, – посоветовала администратор.

Пара минут уговоров – и адрес был у нас. Судя по карте, совсем недалеко! Вадик шел с трудом, и на улице я наконец заметила, что он выглядит не просто бледным – он стал прозрачнее. Сквозь него слегка просвечивало ближайшее здание. В прошлый раз такого не было – но, видимо, от мира, который поддерживал жизнь в копиях, так мало осталось, что вдалеке от него они исчезали еще быстрее. Я сжала локоть Вадика и потащила за собой.

Звонить в дверь пришлось долго. В конце концов нам открыл какой-то парень – щурясь от света, будто только что проснулся, хотя было уже четыре часа дня. Я в шоке уставилась на него – близнецом Вадика он совершенно точно не был. Может, папина история про оригиналы и копии – просто еще одно вранье?