Онлайн книга «Алые небеса. Книга 1»
|
Ан Гён взглянул на Чхве. Упрямый, но гениальный художник, которого не волнует чужое мнение. Это качество просто необходимо, чтобы преуспеть в портретной живописи. Вонхо правильно его воспитал. — Слушай… Ни за что не уходи из академии. — Всего два стакана, – цокнул Чхве, – а вы уже пьяны. — Я стал врагом Вонхо, чтобы забрать тебя с собой и вдохнуть жизнь в портретную живопись… — Вы и до этого не сильно ладили… — Ха! Если бы ты не присоединился к нам, деньги в «Пэк Ю» уже гребли бы лопатой, да? — Наверное. Так что не дергайте оттуда больше никого. — Ты погасил весь долг? — Почти. — А сколько Хон должна «Пэк Ю»? — Бесконечно много. Она девчонка, вы забыли? Ан Гён, ничего не ответив, сложил голову на стол. Чхонги, спрятавшись под накидкой, сидела в мастерской. Ей говорили, что носить верхнюю одежду дома – плохая примета, но она даже не шелохнулась. Именно накидка стала для девушки местом, в котором она могла укрыться от стыда. Хон пыталась повозить кистью по бумаге, но снова безрезультатно: на случай, если она забудет, как выглядит Ха Рам, Чхонги тут же схватила кисть, как только вернулась в «Пэк Ю», но даже пошевелить ею не могла. Поэтому девушка только усерднее пряталась под накидкой. — Ну почему я не могу двинуть кисточкой даже случайно, Ха Рам? В этот раз я видела, как ты говоришь и двигаешься, так в чем же причина?.. Она снова взялась за кисть и опустила ее на бумагу. Но опять ничего не вышло. Инструмент выпал из ладони Хон на белый лист и оставил за собой большие и маленькие черные следы. 20-й год правления Седжона (1438, год Желтой Лошади) 9 января по лунному календарю — Попозже посмотрю, что ты там принес. Ли Ён отодвинул картину Ким Мунуна в сторону, даже не развернув ее, потому что знал, что если раскроет, то забудет обо всем остальном. — Хочешь сказать, что все это время ты не мог показать мне работы художницы Хон, потому что она была девушкой? — Д-да, верно. — Почему раньше не сказал? — Думал, что если вы посмотрите на ее картины прежде, чем на нее саму, то будете более снисходительны… Принц взглянул на Вонхо и кивнул. — И ты был прав. Потому что за эти картины простить можно все. Даже то, что она выдавала себя за мою супругу, говорила со мной на «ты», кусала меня за руку и бросала в меня камни. — Э-это проступки, достойные смерти… Она такая хулиганка, что даже я не могу с ней справиться… — Хулиганка? Ха-ха! — Нет, не то чтобы прямо хулиганка, но… — Звучит миленько для прозвища. Наставник подавил желание сказать, что это мило только потому, что он сталкивался с таким ее поведением всего дважды, и предложить попробовать терпеть ее каждый день. Взять даже сегодняшнее утро: она появилась, словно призрак, и прильнула к картине Кима Мунуна. Пришлось задействовать Кён Джудэк, чтобы она могла оставить полотно в покое. — И все-таки это совершенно жестоко… — Что ты сказал?.. — Ах, н-нет… Жестоко со стороны художницы Хон! Я не о вашем высочестве. — Хм… Жестоко, говоришь? Перед глазами встал образ Чхонги, запускающей камень в голову Ли Ёна. Это и правда было жестоко. Но… даже в тот момент она казалась ему милой. То ли его глаза обманывали разум, то ли разум глаза. — Сколько ей лет? — Она родилась в год Желтой Свиньи. Ей исполнилось двадцать[47]. — Тогда она ровно на год младше меня. Она так молода, но настолько талантлива… А почему художница Хон все еще не замужем? |