Книга Иллидан: Страж Пандоры, страница 2 – Stonegriffin

Она — Мать. Она поймёт. Она поможет.

Нейралини предстало перед ним во всей своей сокровенной красоте.

Оно росло в естественном каменном амфитеатре, куда стекались лунные лучи, создавая призрачное серебристо-голубое сияние. Ствол, покрытый живым ковром из синеватых мхов, излучал мягкое мерцание. Ветви образовывали почти идеальный купол, а с кончиков огромных листьев струился нежный зеленоватый свет. Воздух здесь был гуще, им было почти трудно дышать от сладковато-пряного аромата — влажная глина, цветочный нектар и что-то невыразимо древнее.

Тире'тан замер на краю поляны.

Леденящая волна сомнения сковала его конечности. Цвату — коса, заканчивающаяся пучком светящихся нейронных щупалец — беспомощно задрожал. Что если Эйва отвергнет дерзкого нарушителя? Что если вместо благословения он получит проклятие?

— Нет, — выдохнул он почти беззвучно. — Она добра. Она — источник жизни. Она увидит моё чистое сердце.

Он пересилил страх и переступил границу священного пространства.

У основания Нейралини он опустился на колени. Мох под ним был тёплым, пульсирующим живым светом. Руки тряслись, когда он высвобождал цвату из кожаного чехла. Длинные отростки, мерцавшие бледно-лавандовым сиянием, извились в воздухе, словно ища опоры.

Он зажмурился. Попытался вспомнить наставления Цахик, подслушанные во время обрядов других юношей. Спокойствие… открытость… не требуй, но проси… стань пустым сосудом…

Когда ему показалось, что он достиг подобия внутренней тишины, он медленно протянул цвату к одному из корневых отростков Нейралини.

Миг касания стал моментом разрыва реальности.

Это не было плавным погружением в тёплые воды общего сознания. Это было падение в пропасть. Грандиозный, неостановимый обвал всей вселенной ощущений на хрупкую конструкцию его разума.

Тысячи голосов обрушились единым оглушительным аккордом — щебет ночных птиц, урчание подземных потоков, шелест бесчисленных листьев, переговаривающихся на забытом языке. Рык далёкого хищника. Тонкий писк новорождённого зверька. Эхо песен давно ушедших предков. Скорбный вздох умирающего дерева и ликующий гимн распускающегося цветка.

Он видел лес с высоты полёта Торука. Чувствовал прохладу почвы сквозь корни. Ощущал прикосновение солнечного луча. Вкушал сладость дождевой воды.

Это был океан. Целая планета, пытавшаяся втиснуться в его маленькое сознание.

Он захлёбывался. Тонул. Его собственное «я» — жалкое, неуверенное, полное страхов — треснуло, как скорлупа под колесом, и начало растворяться в бескрайнем хоре жизни.

Слишком много! Я не могу! Я сломаюсь!

Паника охватила его с головой. Он попытался отдернуть цвату, разорвать связь — но было поздно. Контакт установился глубже физического уровня. Он метался в потоках чужой памяти, отчаянно пытаясь нащупать что-то знакомое.

Тире'тан… я Тире'тан…

Но имя уже уносилось прочь, теряло очертания.

И в этот миг предельного отчаяния, в самой ткани реальности между мирами, дрейфовало Другое Сознание.

Оно было похоже на осколок потухшей звезды — невероятно плотное, холодное, но таящее в сердцевине остаточное излучение титанической воли.

Больше десяти тысяч лет жизни, войны с демонами, бывшими собратьями, разумными всех размеров и видов. Магия, ставшая его вторым дыханием. Предательство тех, кого он любил. Жертва, которую никто не оценил. Имя, ставшее проклятием.