Книга Слепящий нож, страница 400 – Брент Уикс

Перед ним была крепкая дубовая дверь. Он открыл замок и потянул дверь на себя. Петли заржавели, и затраченное усилие вновь напомнило Гэвину, насколько у него устали руки. Он попытался поднять руку над головой и не смог.

За дверью был длинный, вызывающий клаустрофобию проход, ширины которого едва хватало, чтобы один человек мог пройти, повернувшись боком. Гэвин прикоснулся к одному из оригинальных под-красных переключателей, которые реагировали на тепло его ладони, открывая панели желтого люксина вдоль всей длины прохода. Порой именно такие простые и изящные вещи, которые можно было сделать при помощи магии, впечатляли его гораздо больше, чем собственные монстры, порожденные грубой силой.

Пять минут протискивания по проходу – и он оказался перед железной дверью, тоже закрытой на замок. Отперев ее, Гэвин поднялся по узкой лестнице и оказался на главной площади Хромерии. К тому времени, как он дошел до лифтов, с обеих сторон от него материализовались два Черных гвардейца.

— Господа, – с улыбкой приветствовал их Гэвин.

— Лорд Призма, – откликнулись они.

Он вошел в лифт и начал подниматься, потом перешел в другой лифт, чтобы добраться до своего уровня, прошел мимо Черных гвардейцев, которые при виде него не выказали ни малейшего удивления – как им это вообще удается? Подошел к своей двери, потом оглянулся. Ему показалось, что он услышал в коридоре какой-то звук.

Дверь в покои Белой очень медленно закрывалась.

Должно быть, она спит, и ее телохранители ходят осторожно, чтобы ее не разбудить. Тем не менее Гэвин заколебался. «Надо бы проверить…»

На секунду он увидел себя со стороны: выбирающего, идти ли к прекрасной женщине или к дряхлой старухе. Каким надо быть идиотом, чтобы раздумывать над такой дилеммой?

Проклиная себя за глупость, он отошел от своей двери и быстрыми шагами пересек коридор. Входить в чужую комнату, будучи наполненным люксином, считалось грубостью – все равно что войти с пистолетом, направленным на голову хозяина, – и хотя Гэвину сходило с рук многое, такого ему бы не простили. По крайней мере, не в отношении Белой. Поэтому он извлек сверхфиолетовый – ведь то, чего нельзя увидеть, едва ли может считаться грубостью, верно?

Он открыл дверь с той же осторожностью, с какой она была закрыта. Сперва лишь на щелочку, потом пошире. На полу лежали тела в мундирах Черной гвардии; одетая в черное фигура медленно кралась к кровати Белой.

Лучик света, проникший из ярко освещенного коридора, выдал Гэвина. Фигура развернулась, стремительным и плавным движением вытаскивая из-за пояса пистолет. Гэвин выбил дверь плечом и головой вперед нырнул в комнату Белой с воплем:

— Убийца!

Пистолет грохнул. Пуля расколола деревянную дверь и взвизгнула, отрикошетив от каменной стены в коридоре.

Серый шар, имевший почти две стопы в поперечнике, вырвался из рук незнакомца, угодив в первого из Гэвиновых телохранителей, когда тот ворвался в комнату, тоже вытаскивая оружие. Шар опрокинул его назад, на второго гвардейца.

Убийца отшвырнул один пистолет и вытащил второй, поворачиваясь, чтобы убить Белую. Та проснулась и возилась на кровати, пытаясь слезть.

Лежа на полу, Гэвин выстрелил в него тончайшим направленным лучом сверхфиолета, и, когда убийца обернулся, сверхфиолетовая нить обвилась вокруг его запястья. Потом Гэвин выпустил остаток сверхфиолетового люксина.