Книга Слепящий нож, страница 398 – Брент Уикс

— Животных это тоже сводит с ума, – заметил Железный Кулак.

— Вы это чувствуете? – спросил Потс.

Большинство гвардейцев ответили утвердительно.

— Думаю, нам надо убираться отсюда, – сказал командующий.

— Кип, ты это чувствуешь? – спросил Потс.

— Несомненно.

— Нерра?

— Нет.

— Командующий?

— Может быть. Немного.

— Как насчет тебя, Уил? – спросил Потс.

Тот сглотнул.

— По правде, я чувствую себя так, будто уже наполовину спятил.

— Это зеленый, – сказал Потс, обращаясь к командующему. – С зеленым что-то неладно. Похоть, потеря самоконтроля, протест против руководства… Цветной Владыка нарушил зеленый спектр.

— Атират, – зловеще пробормотал кто-то.

— И оно затрагивает не только извлекателей, – сказал Потс. – Мунды и даже животные тоже это чувствуют.

— Послушайте, Мохобород! – обратился командующий к конну. – Мы делаем все, что в наших силах, чтобы это остановить. Может быть, ваши люди еще вернутся и ваша жизнь снова наладится.

Конн Мохобород поглядел на него. Его глаза были жесткими, как сталь.

— Наладится? Я застал мою жену с другим, и когда она меня увидела, то только засмеялась и продолжила делать свое дело. Я глядел ей в глаза и не мог понять, то ли она просто обезумела, то ли безумие позволило ей заняться тем, чем она давно хотела заняться.

Железный Кулак промолчал.

— Ступайте, играйтесь в свои войнушки. Несите свою чуму в какое-нибудь другое место. Платить за музыку всегда приходится простому человеку… Я убил свою жену, сэр, – женщину, которая прожила со мной двадцать четыре года, пережила вместе со мной засуху и неурожай, пожар и смерть наших четверых дочерей. Тут уже ничего не наладишь…

Они погребли прочь, а Мохобород вернулся к разделыванию китовой туши, на которой стоял, не бросив на них больше ни единого взгляда.

— Зеленые, – сказал Железный Кулак, не глядя ни на кого, – если почувствуете, что становится совсем невмоготу, скажите мне. Если почувствуете, что готовы наброситься на нас, тут же говорите. Я не собираюсь терять своих людей, ни убитыми, ни спятившими. Вы меня поняли?

— Так точно, сэр! – отозвался Кип вместе с остальными.

В этот день они прошли вдоль всего аташийского побережья, почти до самого Руского Носа, и потопили полдюжины кораблей. На многих из них уже царило смятение, моряки отказывались выполнять приказы или просто были не в состоянии действовать сообща. Это превратило корабли в удобные мишени, и справиться с ними не составило большого труда. Откровенно говоря, Кипа даже пугала легкость, с которой все происходило. Сочетание скорости передвижения и взрывчатой силы «бортоломов» плюс тот факт, что на кораблях, избранных ими в жертвы, царила анархия – к тому же там никогда не видели ничего подобного «морским колесницам» и тем более не были готовы к их нападению, – все это позволяло им просто подходить и топить один корабль за другим.

Их чувство собственной неуязвимости было нарушено лишь когда Потсу в плечо попала пуля. Его перевязали, после чего глиссер все же добрался до Руского Носа, где над красными береговыми утесами возвышался форт. Стены укрепления щетинились пушками, способными накрыть огнем едва ли не всю узкую горловину Руского залива. Глиссер приблизился лишь настолько, чтобы взглянуть на развевавшиеся над фортом флаги: это были все те же аташийские знамена, что и прежде.