Книга Слепящий нож, страница 397 – Брент Уикс

— Ну дела, – заметил он. – Каких только диковин не выносит сегодня на берег!

— Вы здешний конн? – спросил его командующий.

— Какой уж есть, – ответствовал тот.

— Я Железный Кулак, командующий Черной гвардией Хромерии.

— Железный Кулак? Это имя тут слышали. Интересная у вас лодка. Меня зовут конн Мохобород.

Хотя в бороде у него и не было мха, Кип заметил, что она выкрашена в бледно-зеленый цвет, наподобие лишайника.

— Что здесь произошло? – спросил командующий.

— Да пару недель уж что-то такое зреет, никто не знает что. Сегодня еще не самый плохой день. Скотина шарахается, будто во двор забежали койоты, хотя ничего такого нет, смекаете, о чем я? Лошади и быки рвутся с упряжи, жеребцы будто ошалели, свиньи кидаются на людей, словно вдруг вообразили себя дикими пекари. У нас уже несколько десятков человек покалечено. И это животные, которых мы знали всю жизнь! Мы тут все крестьяне да рыбаки, мы понимаем, когда дело нечисто. Только вот что это такое – пес его разберет… Говорят, когда между вельможами раздор, простому народу остается только кряхтеть…

Он мрачно сплюнул.

Железный Кулак слушал не перебивая и жестом показал беспокойным гвардейцам, чтобы они тоже помолчали. Если бы вонь разлагающихся китовых туш не была настолько подавляющей, Кип прыгнул бы за борт.

«Да что это со мной такое?»

— Вчера вот китов вынесло… Мне доводилось слышать про такое. Никогда не видел, правда, и никогда не слыхивал, чтобы их бывало так много сразу. Я сперва решил: вот здорово, если и дальше так пойдет! Мяса и жира будет вдоволь на много лет. Да вот только…

Он задрал подол рубахи, и Кип увидел, что его бок обмотан повязкой. На ней проступали пятна крови.

— Начал давать людям указания, тысячу раз так делал. У нас народ знает: когда приваливает столько работы, надо браться всем вместе. А они вдруг взяли да напали на меня! Люди, которых я знаю с малолетства! Побили и сбежали. И скотина ушла. Словно обезумели все… Правда, на самом деле не все; самые крепкие остались здесь. Взять вон хоть Коро – он был у нас дурачок, с ним припадок случался, если он не получал свой сухарь точно на рассвете, а на ланч ровно два ломтика бекона, не больше и не меньше. А теперь в нем здравомыслия столько же, сколько у нас с вами! А вот те, кто были нормальными – большинство сбежали, даже не знаю куда… Я теперь вообще не знаю, что делать. Вот, разделываем все эти туши и надеемся, что все это наконец закончится. Бури же кончаются.

— А все эти сбежавшие люди – они… не делали чего-нибудь странного перед тем, как сбежать? – спросил один из гвардейцев, по имени Потс. – Прошу прощения, командующий, – добавил он, поворачиваясь к Железному Кулаку.

— У нас тут все люди приличные, – проговорил конн. – Народ набожный, благочестивый.

— Бывает, люди чего только не делают, когда они не в своем уме. Понятно, что их нельзя за это винить, – сказал Потс.

Лицо конна скривилось. Он снова сплюнул.

— Похоже, народ потерял всякое чувство… благопристойности, если вы понимаете, что я хочу сказать. Я своими глазами… своими глазами видел… – Он снова сплюнул, избегая встречаться с ними глазами. – Сношаются, словно животные. Ходят повсюду голышом. Хрюкают, рычат, воют, гавкают… Клянусь, я сам видел, как люди, которых я знаю сорок лет, лаяли друг на друга! Напугали меня до полусмерти… Словно они превратились в зверей во всем, кроме облика.