Книга Слепящий нож, страница 289 – Брент Уикс

Дазена никогда не следовало списывать со счетов, но это была не катастрофа. Пока что.

Огромная тяжесть, давившая Гэвину на плечи, не то чтобы свалилась, но переместилась в более комфортную позицию. По крайней мере эта чрезвычайная ситуация могла подождать до утра. Он не был готов встречаться с Дазеном после всего, что случилось в этот день. Нет уж, сперва он отдохнет, соберется с мыслями, а с братом встретится потом. Завтра.

Гэвин подошел к столу, взял сложенные мерцающие плащи и шкатулку с картами и убрал в стенной шкаф. Еще одна задача, которую придется решать завтра. Всегда найдутся новые задачи, которые приходится откладывать на следующий день.

Он прошел к кровати, на ходу стаскивая с себя одежду. Швырнул куда попало, охваченный внезапным раздражением. «Куда подевалась Марыся, чтоб ее? Для чего, черт подери, вообще нужна комнатная рабыня, если не для того, чтобы я мог время от времени пользоваться ее обществом? Расписание на завтра может и подождать. Хочу, чтобы она была здесь!»

Гэвин выругался, чувствуя, что ведет себя как капризный самодур.

Говоря по правде, он злился главным образом на Каррис – на ее треклятое упрямство. Кроме того, он соскучился по Марысе, и не только из-за ее неподражаемого искусства в постели. Ему просто не хотелось сегодня спать в одиночестве. Ему хотелось обнять ее, ощутить мягкие уютные изгибы ее тела. Проснуться среди ночи, снова обнять ее и заснуть обратно. А наутро взять ее с собой в ванную, чтобы она потом расчесала ему волосы, умастила тело ароматными маслами, одела его и отправила дальше покорять мир с ясной головой…

Вместо этого она шлялась непонятно где, делая то, что она делала, когда не прислуживала ему.

Гэвин понимал, что несправедлив к ней: чаще всего Марыся продолжала ему служить, даже находясь вне этой комнаты. Он забрался под одеяло и еще несколько секунд предавался угрюмым размышлениям, прежде чем заснуть.

Должно быть, посреди ночи Гэвину стало жарко и он сбросил с себя одеяло, потому что неожиданно он обнаружил, что мерзнет. С головой, окутанной сном, он протянул руку, чтобы натянуть одеяло обратно, и в этот момент ощутил на своем бедре касание длинных волос, а потом поцелуй. Она взяла его руки и прижала к бокам тела, давая понять, чтобы он не вмешивался.

«Ох, Марыся! Если бы можно было влюбиться в рабыню…»

Она ублажала его так же, как делала все остальное: оперативно и качественно. Ей уже приходилось делать это прежде, когда он возвращался из поездок, а ее не оказывалось дома, чтобы его встретить, или просто когда она чувствовала, что он изголодался по утехам плоти. В таких случаях она будила его, ласково и быстро, и затем так же быстро доводила до оргазма. Это было похоже на работу походного повара: она удовлетворяла его голод как можно скорее, стараясь как можно меньше помешать текущей задаче – в данном случае сну. Забавная женщина, но Гэвин не променял бы ее ни на что в мире.

С поразительной быстротой добившись его возбуждения, Марыся взгромоздилась поверх его лежащего тела. Он потянулся к ее груди, но она поймала его руки и отвела за голову. Бывали месяцы, когда груди Марыси становились настолько нежными, что ей было неприятно, когда Гэвин даже прикасался к ним. Конечно, она позволила бы, если бы он настоял, – ее работа состояла в том, чтобы доставлять ему удовольствие, – но сегодня ночью Гэвин не желал настаивать, ведь она отнеслась к нему с такой заботой.