Книга Слепящий нож, страница 251 – Брент Уикс

— Вы сказали, что у вас что-то есть для меня, мой повелитель? – напомнила Лив.

— На твое имя пришло письмо, – отозвался он. – И, предупреждая твой вопрос: да, конечно же, я его прочел.

Он махнул рукой, и служитель подал ей письмо. Лив узнала почерк. Она почувствовала мурашки, взбегающие по ее рукам, по шее: письмо было от отца.

Цветной Владыка проговорил:

— Пришло время решать, кто ты такая и что из тебя выйдет, Аливиана Данавис.

Обслуга начала взводить механизм; гигантский противовес поплыл вверх, механики вставляли длинные шесты в деревянную шестерню, заклинивая ее. Противовес поднимался, медленно догоняя солнце, приближавшееся к зениту.

Лив открыла письмо со сломанной печатью.

«Моя дражайшая Аливиана! Свет моих очей!»

При одном виде отцовского почерка ее глаза увлажнились. Ведь Кип сказал ей, что Корван погиб в Ректоне. В тот день прежняя жизнь Лив закончилась.

Она медленно выдохнула, поморгала, стряхивая слезы. Толпу охватывало попеременно то торжество, то нервозность. Пушки могли открыть огонь в любой момент, сея смерть; городские ворота могли открыться для сдачи города – или для атаки; или же могло не произойти ничего. Люди преувеличенно громко смеялись, кое-кто делал ставки. Лив слышала, как тихо плачут женщины, которым предстояло быть переброшенными через стены. Тихо – лишь потому, что не хотели расстраивать детей, которые по-прежнему не понимали, что происходит.

Лив продолжила чтение:

«Дочь, прошу тебя, возвращайся домой! Я знаю, ты считаешь, что я нарушил свои клятвы. Это не так. Я не могу сказать тебе большего в письме, поскольку оно может быть перехвачено, но расскажу все, когда ты вернешься».

В его словах была правда, и тем не менее они ее взбесили. Она была с ним! Она задавала ему этот вопрос – и он не пожелал рассказать ей о своих мотивах. А теперь – что изменилось? То, что он больше не мог ее контролировать?

Дерево пронзительно скрипело, натягивались веревки, гигантский противовес наконец добрался до верхней точки рядом с солнцем. Работа механиков, однако, на этом не закончилась – они сновали вокруг своей машины, проверяя, как она выдерживает нагрузку, подготавливая корзину для женщины, убеждая толпу отойти подальше от катапульты. В конце концов главный механик подошел к Владыке.

— Все готово, сэр. Прикажете закладывать груз?

«Груз»… Какое обезличенное выражение.

Владыка кивнул.

Вперед вывели пожилую женщину. На ее щеках блестели слезы, но сейчас она больше не плакала. Ее одежда была богатой, и по бледности ее кожи Лив поняла, что этой женщине никогда в жизни не приходилось работать на открытом воздухе. Волнистые волосы с проседью, карие глаза. Из всех, кто на нее смотрел, она выбрала Лив и встретилась с ней взглядом.

— Это блеф, не так ли? – спросила пожилая женщина. – Или я обманываю себя?

Лив отвела глаза.

«Верь мне», – сказал ей отец. Не было ли это другим способом сказать: «Покорись мне»?

Женщина позволила уложить себя в веревочную корзину – покорная, беспомощная.

— Положите голову на веревки, – сказал ей главный механик. – Расслабьтесь.

«Расслабьтесь, госпожа, мы просто хотим заработать побольше жетонов».

— Все готово, – тихо сообщил главный механик Цветному Владыке.

Тот поманил Лив к себе. В его глазах вращались цвета: красный, затем синий и снова красный.