Книга Слепящий нож, страница 148 – Брент Уикс

Лив слышала, как это высказывание повторяли десятки раз и в этот день, и на следующий, когда они выступили в поход. Владыка неделями был слишком занят, чтобы отвлекаться на нее, – он проводил все время со своими военными командирами. Лив оказалась на отшибе, как в переносном, так и в буквальном смысле: она ехала впереди колонны, но не рядом с командирами или советниками Владыки. Ее статус был не очень понятен ей самой, да и всем остальным тоже.

Люди, следовавшие за Владыкой еще с тех пор, как он вышел из Келфинга, ей не доверяли: она была дочерью вражеского генерала. Опять. Как же это ее бесило! Всю свою юность она была отверженной – и вот, переметнувшись на другую сторону, ее отец добился того, что теперь ее отвергали и те, кто остался на этой!

Проведя в дороге две недели, Цветной Владыка однажды вечером вызвал ее в свой шатер – подчеркнуто маленький и скромный, как бы говоривший: «Я живу так же, как все». Лив не переставала удивляться, что подобные откровенные трюки работают, – однако они работали.

— Итак, Аливиана, удалось ли тебе уже понять свою задачу? – спросил он ее.

— У вас во всей армии наберется, наверное, с полдюжины сверхфиолетовых извлекателей. Вполне возможно, что я – лучшая среди них. Я знаю, что вы ищете новых, а также пытаетесь найти некий тест, с помощью которого их можно будет опознавать. По сравнению с методами Хромерии ваши довольно примитивны. Общий уровень ваших извлекателей весьма невысок, и вы надеетесь, что я смогу предоставить вам какие-то ценные для вас перспективы. Последнее – мои домыслы, но мне кажется, они достаточно обоснованны. Так что, я думаю, вы хотите, чтобы я обучала ваших сверхфиолетовых.

Прежде, в Хромерии, магистры неустанно предостерегали своих учеников, чтобы те не позволяли извлекаемому ими люксину слишком сильно воздействовать на их мысли или чувства. Здесь это поощрялось. Лив до сих пор не была уверена, какой подход лучше. Если цветомаг, извлекая люксин, действительно сжигает собственную жизнь, как утверждалось в Хромерии, то имеет смысл тренировать извлекателей не прибегать к своему дару без крайней необходимости. Однако Лив эти запреты никогда не казались чисто утилитарными – они носили моральную окраску, как если бы люксин был вином и те, кто чересчур полагались на него, демонстрировали нравственную слабость.

Если это так, то ее можно было назвать слабой. Тем не менее сверхфиолет давал ей ясность и отстраненность от собственного чувства неадекватности, от одиночества. Лив постоянно прибегала к его помощи, а затем к помощи желтого, – чтобы разъять проблему на части, исследовать ее с новых точек зрения и проникнуть в их суть.

Владыка налил себе бренди, поднял палец, подождал, пока его подушечка не налилась тусклым красным сиянием, после чего прикоснулся ею к кончику своей зигарро.

— И это все, что ты можешь мне сказать?

— Прежде вы были Койосом Белый Дуб, – сказала Лив.

«Братом Каррис Белый Дуб, которого все считали мертвым».

— Прежде? – хмуро переспросил он, глядя в свой бокал.

Она не знала, что ответить.

— Как ты узнала?

— Спросила, – призналась Лив.

«Никаких гениальных дедукций».

— И что тебе говорит это открытие?

— Не так много, как мне бы хотелось.

Владыка одним глотком осушил остатки бренди.