Книга Слепящий нож, страница 145 – Брент Уикс

— Под-красный или огонь?

— Разве это не одно и то же?

— Отвечай на вопрос.

— Огонь.

— Видишь, чтобы уловка сработала, ей не обязательно быть правдой. Ты можешь видеть под-красный?

— Да, – ответил Кип.

Внезапно он засомневался, зачем пришел сюда. Из любопытства? Возможно, это была недостаточно веская причина.

— А сверхфиолетовый ты можешь видеть? – спросила она.

Кип неохотно кивнул. Он сам не знал, почему ему так не хотелось делиться с ней этой информацией.

— Ты хочешь стать Призмой, Кип?

Кажется, ее способность заключалась в том, чтобы задавать вопросы, которые он не желал задавать себе самому.

— Наверное, все об этом думают, – отозвался Кип.

— Ты сам не знаешь, хочешь ты или нет. В глубине души хочешь, но не считаешь себя способным стать таким человеком, как твой отец.

— Вы спятили. – Кип сглотнул.

— Ничего подобного. Что значит спятить, я знаю очень хорошо. Я – Творец. Мы не просто художники, мы хранители истории. Карты – это история. Каждая рассказывает свою правду, свою версию событий. История, которую рассказывают Черные карты, была запрещена, потому что она угрожает… – Старуха в раздумье подняла взгляд к потолку, подбирая нужное слово, потом сдалась. – В общем, это угроза. Можешь понимать как хочешь.

Она принялась курить, погрузившись в размышления.

— То, что я тебе расскажу, – это ересь. Не повторяй это нигде, если тебе дорога жизнь. Это ересь, но это правда. Запомни мои слова и спрячь их подальше, храни их как великую драгоценность. Видишь ли, Кип, существует семь Великих Даров. Одни из них встречаются часто. Другие даются лишь одному человеку в поколении, или раз в столетие. Свет – это истина; на этом основании покоятся все дары. Они связаны с ним: со светом, с истиной, с реальностью. Быть извлекателем – тем, кто работает со светом, – великий дар, но относительно распространенный. Быть Призмой – совсем другое дело. Видящие – те, кто видит суть вещей, – встречаются гораздо, гораздо реже. Мой дар тоже очень редок: я – Зеркало. Мой дар состоит в том, что я не могу нарисовать ложь. И мой дар говорит мне, что твой отец хранит две тайны. Причем ты, Кип, не являешься ни одной из них.

— Так как же тебя зовут на самом деле? – спросил Гэвин.

Он подошел к Видящей и встал рядом с ней у кромки воды. Она несла стражу на южной оконечности острова. Заходящее солнце окутывало золотым сиянием ее фигуру.

— Или, точнее, как тебя звали прежде? – продолжал он. – Откуда ты родом?

Третий Глаз была одета в желтое ситцевое платье, которое делало ее больше похожей на обычную женщину, хотя по-прежнему потрясающую и лучезарную. Она прислала за Гэвином только в самом конце дня: Целия, ее помощница (или служанка, или подруга) сообщила Гэвину, что для того чтобы увидеть будущее, требуется время.

— О нет, так не пойдет, – отозвалась Видящая. – Ты, вероятно, один из тех мужчин, которые еще и обвиняют женщин в непостоянстве!

— Что? – не понял Гэвин.

— Прошлой ночью ты просил меня не искушать тебя, быть с тобой более формальной, а сегодня с первых слов еще больше идешь на сближение? Не выйдет, лорд Призма! Ты в своем тщеславии можешь наслаждаться тем, что разбиваешь чужие сердца, но моего среди них не будет.

Тщеславии? Это звучало несколько оскорбительно. Слишком прямолинейно. Слишком… справедливо. Гэвин открыл рот, но понял, что ему нечего ответить.