Книга Орден Разбитого глаза, страница 337 – Брент Уикс

Впрочем, даже обладая им, она никогда бы не отважилась заявиться сюда в своих платьях и мурексовом пурпуре. Ее волосы были заплетены в простую косу, на ней были треуголка и лосины из оленьей кожи, на которых еще виднелись темные пятна – возможно, кровь. Прежде чем погибнуть, ее синий и зеленый цветомаги сделали для ее пистолетов держатели, как у Гэвина Гайла, чтобы она могла вешать все четыре на пояс и не бояться их потерять. Кроме них, при ней была короткая сабля, которой она до сих пор не умела толком владеть, несмотря на все усилия Фироса, обучавшего ее. Длинная облегающая белая блуза навыпуск, в тирейском стиле, и зеленая куртка, навощенная для защиты от дождя, завершали ее гардероб.

И все равно здесь, в Вивурге, она выделялась из общей толпы. Этот город, расположенный в самом устье Врат Вечной ночи, напротив острова Илита, от которого его отделял Коралловый пролив, был населен в основном тирейцами, илитийцами и парийцами. Окруженная темными лицами, Лив чувствовала, как узел в глубине ее души начинает развязываться. Едва ли существовало место, более удаленное от Яшм. Здесь она чувствовала себя прекрасной. Ее появление встречало одобрительный свист, а не хладнокровные плотоядные взгляды, как на северном и западном побережьях. Здесь мужчина показывал тебе свой интерес, однако понимал намеки и оставлял тебя в покое, если ты игнорировала его или отвечала лишь взглядом. Лив понадобилось какое-то время, чтобы снова привыкнуть к этому. Она ненавидела перемены, произошедшие в ней за то время, что она была в Хромерии.

Надо сказать, присутствие рядом полуголого варвара Фироса в качестве телохранителя тоже несколько расхолаживало любителей поглазеть.

Однако в матросском кабаке была совсем другая атмосфера. Здесь тоже встречались женщины, но они были еще суровее мужчин. Все моряки и пираты, разумеется, ходили по прибрежным трущобам в сопровождении друзей – опасность быть пристукнутым в каком-нибудь переулке и очнуться от прикосновения острого железа к твоему уху была реальной для любого. А участь женщин, как всегда, была еще хуже. Как говорит пословица: «Мужчина, попав в рабство, обслуживает одно весло, а женщина – все весла на палубе».

Пригнувшись, Аливиана переступила порог таверны, обвела низкое помещение надменным, незаинтересованным взглядом… и ахнула во весь голос, увидев человека, который сидел в углу и смотрел прямо на нее.

Ее отец!

Корван Данавис медленно поднимался на ноги, по-видимому, так же потрясенный при виде ее, как она при виде его.

«Отец? Здесь? Это невозможно!»

Он был не один. За его столом сидел добрый десяток извлекателей в чем-то наподобие военной формы – небесно-голубые мундиры с вышитым изображением золотого глаза на груди. Ее отец был одет в такой же мундир, только более богатый, из парчовой ткани, а на его бедре висел меч. Он был их предводителем!

Эмоции накатили на Лив, как морская волна на зазевавшегося пловца. За удивлением последовал краткий момент девчачьего восторга; однако сразу же за ним, словно вторая волна, под которой ты захлебываешься как раз тогда, когда решаешь, что худшее уже позади, пришел горячий гнев, ничуть не поблекший за прошедшие месяцы.

Отец махнул ей рукой, приглашая подойти, и Лив шагнула к нему. Однако, уже начав двигаться, она ощутила, как картинка в ее голове смещается. Неожиданно этот эпизод показался ей в чем-то символическим. Отец подозвал ее к себе. Он не подошел сам. Он остался там, где сидел, желая, чтобы она оставила своих друзей и присоединилась к нему, заняв то место, которое он для нее предназначил.