Книга Орден Разбитого глаза, страница 335 – Брент Уикс

Тея слышала разговор двух гвардейцев, стоявших неподалеку. «Хорошо, что их удалось остановить, – сказал Хезик. – Этот парень, Кип, мог погибнуть».

«Или наоборот, могло погибнуть немало народу вокруг», – отозвался его собеседник, париец по имени Пень.

«Чего-чего?»

Пень со значением поглядел на Хезика.

«Я видел этого парнишку в Гарристоне, когда он превратился в зеленого голема. Помнишь, раньше, у Расколотой Скалы, на южном фланге – когда мы уже решили, что вот-вот прорвем их линию обороны, а потом внезапно увидели самого Дазена Гайла? Он был один-одинешенек, и капитан решил, что мы сможем его захватить…»

«Ты же знаешь, у меня от того сражения ни хрена не осталось в памяти. Я очнулся и потом еще неделю не мог ничего ни видеть, ни слышать».

«Но считать-то ты не разучился, черт подери? Вспомни, сколько людей у нас было до того, а сколько осталось после. Тут даже счетная доска не нужна! И вообще, с чего ты взялся мне возражать? Ты ведь прекрасно знаешь, что там произошло, даже если сам ничего не помнишь… Короче, под Гарристоном было то же самое. Я тебе говорю – в точности то же! А парню, между прочим, было пятнадцать!»

Тут они заметили Тею и наградили ее такими взглядами, от которых могли бы пожухнуть цветы.

…А потом, сразу же за Плачущим воином, она увидела следующего Кипа – когда он занял место в строю после того, как Перекрест явился, словно разгневанный, карающий бог, и сделал Арама калекой. Кип, внезапно принятый как равный – избитый, покрытый ссадинами и синяками, шатающийся, сияющий, плачущий. Целый. Кип Не-одинокий: вместе с другими новичками, вместе со своей командой. На одно застывшее мгновение – смеющийся, свой. Впрочем, даже когда он смеялся, в его лице сохранялось что-то трагическое, словно он знал, что это мгновение мимолетно.

И затем – Кип Уверенный. Таким она его увидела лишь на секунду и только один раз, но в глубине души не сомневалась, что именно это – настоящий Кип. Утверждающий, что хотя эта война не лучшее, что может быть, но на настоящий момент это лучший из возможных вариантов. Отбросивший стеснительность, знающий, о чем он говорит, и уверенный в своем знании. Постоянно недосыпающий. Уже приблизительно понимающий, чего стоят его слова. В этот момент Кип не пытался ни на кого произвести впечатление – и это производило впечатление само по себе. Внезапно он показался ей солидным. Взрослым.

Привлекательным…

Тея снова вспомнила, как не решилась его обнять. «Почему я его не обняла? Надо было обнять. Орхолам, надо было его обнять!»

— Полагаю, если я скажу тебе то, что ты и так знаешь, ты не станешь меня слушать? – спросила Марыся.

Тея моргнула.

— Например, если я укажу тебе на то, что глупо связывать свое сердце с Гайлом?

— Эта опасность мне не грозит, – поспешно отозвалась Тея.

«Марыся была комнатной рабыней, у нее не было права голоса, когда Гэвин приходил к ней в постель. То, что она предпочла облегчить себе работу, ублажая его вместо того, чтобы все усложнять, давая ему отпор, говорит лишь о ее уме. Она делала то, что было необходимо, чтобы выжить».

Марыся между тем продолжала:

— Если человек не советует тебе чего-либо делать, в то же время делая это сам, его можно счесть лицемером. Или экспертом. Можешь считать меня тем или другим, но то, что именно я даю тебе этот совет, – вовсе не причина его отвергать. Фактически как раз наоборот.