Книга Орден Разбитого глаза, страница 312 – Брент Уикс

Конечно, может быть, Кип был плохим судьей в таких делах – его собственная чаша ненависти к себе была постоянно полна, так что малейшей капли было достаточно, чтобы полилось через край. Однако даже вполне нормальный человек должен был бы испытать смущение в подобной ситуации, разве не так?

Кип полагал, что его дед все же испытывал стыд, но просто умело его контролировал. Что та внезапная вспышка гнева была призвана скрыть его замешательство. Но что, если на самом деле на том месте, где у других находится стыд, у Андросса не было ничего, кроме пустоты? Что, если этот гнев возник лишь из-за того, что Кип помешал каким-либо планам Андросса, желавшего заполучить Тизис в свои сети?

В сотый раз Кип подумал о том, как его бабушка – по всем отзывам прекрасная женщина – могла любить этого человека.

И теперь его посетила другая мысль: а может быть, она любила не Андросса? Может быть, она любила весь остальной мир – и видела в себе единственное средство держать этого волка подальше от стад? Фелия Гайл была женщиной умной, в этом никто не сомневался. Она извлекала оранжевый. Это был единственный человек, способный заставить Андросса Гайла изменить свое решение. Бастион, защищавший прибрежные земли от ярости морских бурь.

И вот ее не стало.

Кип посмотрел на старика с дряблой кожей, сидевшего перед ним в линялом халате, из-под которого торчали голые, белые, только что не просвечивавшие ноги, сами по себе выглядевшие непристойно, – и внезапно почувствовал, будто голым был он сам.

— Чего вы вообще добиваетесь? – спросил он. – Вы старик. Что вы можете надеяться выиграть?

— Старик? – Андросс хохотнул. – Да передо мной еще добрых двадцать лет! Если вы с Зимуном не оправдаете моих ожиданий, я вполне успею завести новую семью, и у меня останется время, чтобы вырастить следующее поколение. Я снова получил способности молодого человека, но теперь у меня есть преимущества, которых я в молодости был лишен. Ты что, не знаешь истории собственной семьи?

«Вот только лекций мне не хватало!»

— Я дошел до своего деда и испытал такое отвращение, что бросил это дело, – ответил Кип. Это было самое лучшее оскорбление, какое он смог протолкнуть через плотный комок страха, стоявший у него поперек горла.

— Если бы я был более слабым человеком, то сказал бы, что я в долгу у тебя, Кип, – за то, что ты сделал на том корабле, избавив меня от… излишка красного. Но я не таков. Я уважаю тебя за то, что у тебя хватает воли не пресмыкаться передо мной. Тем не менее, хотя вызывающее поведение поначалу и разжигает интерес, оно быстро начинает утомлять.

— Я с радостью послушаю ваш рассказ об истории семьи, – с притворным смирением отозвался Кип. Уже то, что он смог сказать просто «семьи», а не «вашей семьи», было большой победой.

— Ты убил мое желание углубляться в воспоминания. Достаточно будет сказать, что все, что мы сейчас имеем, заработано мной. На момент моего рождения мы были простыми торговцами шерстью – торговцами, у которых не было ничего, кроме долгов и жалкого титула, который мой старший брат, пьяница и транжир, едва не продал, чтобы их оплатить. Всем, что у нас есть и чем мы являемся – включая тебя, маленького ублюдка, сумевшего пролезть в законные наследники, – всем этим наша семья обязана мне.