Книга Орден Разбитого глаза, страница 309 – Брент Уикс

Его дед лежал в постели, и он был не один. Хуже того – Кип знал женщину, лежавшую рядом с ним. Это была Тизис Маларгос: лицо сердечком и бледная кожа… очень много бледной кожи. Совсем как в тот раз, когда она пыталась убить Кипа во время испытания «трепалкой». Та самая Тизис Маларгос, которая несколько мгновений была Цветом Спектра, прежде чем Гэвин ее сместил.

Кип застыл на месте.

Волосы Тизис – масса изящных светлых завитков – были убраны под украшенную изумрудами сетку. Одна ее рука что-то делала под одеялом, двигаясь вверх и… Ох, дражайший Орхолам!

Она не сразу заметила Кипа (во всяком случае, он на это надеялся, потому что ее рука не прекратила свои движения) – в отличие от Андросса. Дед поднял глаза на юношу, и тот увидел в них мгновенно вспыхнувшую борьбу между двумя сторонами Андроссовой личности: расчетливый паук, уже сейчас начавший прикидывать, как обернуть эту неожиданность к своей выгоде, против Красного люкслорда, который десятилетиями извлекал огонь и страсть и все, что только есть горячего и пылающего.

Наверное, хуже всего было то, что Кип испытал гораздо больший шок при виде наготы своего деда, чем наготы Тизис.

Поняв, что Андросс перестал обращать на нее внимание, девушка проследила за его взглядом. На долю мгновения в ее глазах промелькнуло смущение, тут же сменившееся глубочайшей ненавистью.

— Вот ведь забавно, – услышал Кип собственный голос. – Кажется, я видел вас голой едва ли не больше времени, чем одетой. Ха! Я понимаю: когда больше нечем крыть, приходится использовать свой расклад по полной, да? Жаль только, что такой привлекательной обертке приходится носить в себе всю эту мерзость.

В считаные секунды Тизис выпрыгнула из постели. Как выяснилось, на ней все же оставалось нижнее белье, хотя и со спущенными с плеч лямками, так что, видимо, Кип появился в разгар предварительных ласк. Схватив со столика вазу, Тизис запустила ею в Кипа, но лямки сковывали ее движения, так что она промазала чуть не на лигу, облившись водой сама и выплеснув на пол розы. Не говоря о том, что ваза, должно быть, стоила целое состояние.

— Убирайся, ты… жирный червяк! Омерзительный мелкий… мелкий… ублюдок! Ты… ты…

Ее бледная кожа разрумянилась от гнева и смятения. Она попыталась метнуть в Кипа еще несколько предметов, одновременно поправляя лямки на плечах.

— Мне больше нравится «жирный прыщ на заднице великого семейства», – прервал Кип. – В смысле, если у нас пошли в ход шутки про толстых. Можно еще привести сравнение с выброшенным на берег китом – это довольно банально, но приемлемо, плюс при этом можно вставить что-нибудь про ворвань… А знаете, что самое печальное? Самое печальное то, что вы, видимо, считаете себя очень умной. Вы считаете, что можете обхитрить Андросса Гайла, вытащить из него больше, чем он может вытащить из вас. Бедняжка!

Язык Кипа окончательно принял на себя командование. И Кип не возражал. Его язык был словно язык пламени, и он швырял это пламя в любую горючую поверхность в пределах доступности. Пускай пылает!

— И знаете, что еще жалко? Что мой дед настолько тщеславен, что, видимо, убедил себя в том, что вы поддались на его чары. Даже несмотря на то, что у него вполне хватает ума понять, что вы не лучше обычной проститутки. Скажите, Тизис, как вам удается скрывать свое отвращение при виде его тела? Вас не заботит, что, когда вы стонете, он может понять, что это сплошное притворство? Или вы презираете его оттого, что он не видит разницы?