Книга Орден Разбитого глаза, страница 232 – Брент Уикс

* * *

Спустя, наверное, час после того, как его, все так же с одеялом на голове, неторопливо провели через множество дверей, Гэвин оказался в какой-то камере. Только после этого ему позволили оглядеться. Он пробыл там совсем недолго, когда дверь отворилась и внутрь вошла женщина.

— Вы взломали волю речного дельфина, – сказал ей Гэвин. – Умно.

Айрин Маларгос не снизошла до ответа. Невзирая на одеяло, Гэвин находился в темнице, что сообщило ему почти все необходимое о его перспективах.

— Правда, такая магия карается смертью. Но все равно умно, – продолжал Гэвин.

Она по-прежнему не отвечала. Айрин Маларгос не была блондинкой, как ее сестра: у нее были самые обычные каштановые волосы, прямой челкой спадавшие до подбородка, временами закрывая половину лица. Извлекать она тоже не могла. Не было у нее и соблазнительных изгибов, как у младшей сестры – хотя об этом было трудно судить под мужской курткой и штанами, которые были на ней надеты. Впрочем, у обеих лицо было сердечком, и к тому же в Айрин угадывалась сила, которой не было у Тизис.

— Для вас, Гайлов, все сводится к магии, не так ли? А вытащи вас из привычной среды, и вы ничего не можете. Как вам только удается заставлять весь мир следовать за… этим? – Она покачала головой. – Эти дельфины были обучены. Без всяких фокусов. Только поощрение, любовь, настойчивость и твердость.

— Скорее всего, это ложь, но мне по душе ваше праведное негодование, – заметил Гэвин. – Очень убедительно.

Он спустил ноги с койки, на которой лежал, попытался встать – и задохнулся от боли в ребрах. «Ну да, там же трещина!» Тем не менее, пока он был без сознания, его плотно перебинтовали и к тому же помыли. Наверное, надо все же попробовать…

Сделав несколько поверхностных вдохов, чтобы собраться с силами, Гэвин встал. Сидеть, когда другие стоят, или стоять, когда они сидят (или когда они не желают садиться), – в каждой из таких ситуацией есть свои тактические преимущества, которыми можно воспользоваться. Он был выше Айрин Маларгос, а телосложение говорит само за себя. Превосходство в росте и мышечной массе, смягченное привлекательным лицом и фигурой, обычно весьма помогало предупредить возможное сопротивление.

Айрин Маларгос нахмурилась, и Гэвин понял, что прием сработал. Но, разумеется, симпатичная внешность способна лишь ненамного приоткрыть перед тобой дверь. Особенно если это дверь тюрьмы.

— Могу я спросить, – начал он, – почему я нахожусь в темнице? Приношу извинения за свою резкость. Я сейчас испытываю немалую боль. Достаточную, чтобы сделать человека капризным.

Он улыбнулся и тут же поморщился. «Осторожно, Гэвин, не переиграй».

Фактически его темница была не такой уж темницей: это был просто погреб, разгороженный решетками на несколько камер. Здесь было сухо и не было крыс, что означало, что хозяева держат кошек; однако кошачьего запаха тоже не ощущалось, а это означало, что в доме имеется и прислуга. Судя по мощным потолочным балкам, он находился в подвале какого-то крупного дома или особняка.

«Итак, большой и зажиточный дом на одном из лучших участков Якого холма… Едва ли это может быть что-либо другое, кроме фамильного особняка Маларгосов».

Что, в свою очередь, означало, что он находился на расстоянии окрика от собственного дома. Хотя Гэвин не бывал здесь уже много лет, у Гайлов в Рате имелся свой особняк, и он располагался по соседству с Маларгосами – хотя, разумеется, занимал несколько более выигрышную позицию. Должно быть, для Маларгосов его вид служил постоянным источником раздражения. Еще в прошлом поколении Гайлы владели лишь полоской заболоченной поймы с жалким подобием каменного форта на ней. Его семья двинулась во власть, объединив родственников по обе стороны реки, – однако потерпела неудачу, в результате чего у них остались лишь владения в Кровавом Лесу и этот единственный полуразвалившийся форт. Им-то и воспользовался Андросс Гайл, чтобы добиться позволения представлять Красный Цвет от Рутгара. А получив место Красного в Спектре, сумел выбить для себя лучший участок на Яком холме, который Маларгосы наверняка намеревались прибрать к рукам, дождавшись падения семьи Малфеосов.