Книга Орден Разбитого глаза, страница 142 – Брент Уикс

«Мне одиннадцать лет! Я уже большой, я не могу быть таким трусишкой».

Сбросив с себя одеяло, он потянулся туда, куда вечером кинул свой детский меч, и попытался достать его, не слезая с кровати. «Нет, слишком далеко». Тогда он набросил на него одеяло, которое продолжал держать за край, и потянул к себе. Меч слегка сдвинулся. Еще три попытки – и оружие было у него в руках.

Сглотнув, он вытащил меч из ножен. Послышался звук бьющегося стекла. Казалось, будто звук донесся снаружи, но Дазен знал, что это эффект особой планировки дома Гайлов. Двери здесь были огромными и толстыми. Звон стекла мог значить только одно: кто-то разбил одно из окон дальше по коридору. «В комнате Севастиана!»

Забыв о своем страхе, Дазен выпрыгнул из постели. Рывком распахнул дверь и бросился бегом. Коридор перед ним все тянулся, никак не желая заканчиваться. Дазен несся изо всех сил, но стены искривлялись. Он становился все меньше… меньше… казалось, вот-вот – и исчезнет.

Вот и дверь Севастиана! Его рука прошла сквозь дверную ручку. Он не мог коснуться ничего, не мог ничего изменить. Дверное полотно тоже оказалось проницаемым: Дазен бросился на дверь – и провалился внутрь.

Синий выцветок, стоявший над кроватью Севастиана, зарычал на него – синяя кожа, красная кровь, – выпрыгнул в окно и скрылся в ночи. Но Дазен не видел ничего, кроме окровавленного, безжизненного тела младшего брата. Он завопил. Потом поднял Севастиана с кровати, и запах крови накрыл его с головой. Его брат был мертв. Малыша проткнули насквозь – то ли мечом, то ли копьем; удар пришелся прямо в середину груди. Маленький Дазен, сотрясаемый безутешными рыданиями, не мог думать ни о чем другом, но спящий смог увидеть больше, чем сохранилось в его памяти.

Оружие пронзило Севастиана в верхней части груди и вышло из середины спины: очевидно, мальчик поднялся навстречу незваному гостю и был убит на месте одним сильным, уверенным ударом. У доброго, доверчивого Севастиана не было даже времени, чтобы увернуться или отразить удар: он просто не верил, что кто-то мог прийти среди ночи, чтобы его убить.

Дазен рыдал, размазывая ладонями кровь по безупречному, ангельскому лицу младшего брата. Севастиан лежал с закрытыми глазами; казалось, будто он просто спит. Дазен принялся трясти его:

— Вставай! Вставай!

* * *

— Вставай!

Гэвин проснулся от того, что его тряс Орхолам. Прошло несколько долгих мгновений, прежде чем он начал ощущать размеренное покачивание корабля и жесткие доски под своей спиной. «Из одного кошмара в другой…»

— И это сны, которые Ты посылаешь мне, Орхолам? – воскликнул он. – Катись с ними в ад!

— Парусная галера. Илитийская оснастка, – сообщил Леонус.

Гэвин ужаснулся этой новости, но рабы одобрительно забормотали, словно услышали что-то хорошее.

— Что это значит? – спросил Гэвин.

— Илитийская оснастка… уф… уф… – отозвался Математик. – Это значит илитийский корабль… уф… скорее всего. Мать-и-мать-и-мать…

И он разразился ругательствами.

— Но я думал, что у илитийцев самая лучшая артиллерия, – заметил Гэвин.

— А толку-то, – встрял Жучина, гребец, сидевший через проход от Гэвина. У него была какая-то болезнь, от которой глаза практически вылезали из головы. Даже в оттенках серого на него было тяжело смотреть. – Они обращаются со своими рабами хуже, чем с собаками. Морят голодом, избивают так, что у тех весла валятся из рук. Илитийская галера никогда не сможет уйти от нас или повернуть быстрее, чем мы. Куда им!