Книга Мастер Темного Пути. Том 1, страница 97 – Мосян Тунсю

Всё это время они слышали только лай, но сам Цзинь Лин ни разу не подал голос; даже крика о помощи не прозвучало. Должно быть, они пришли сюда вдвоём: собака смогла прорваться сквозь лабиринт, а Цзинь Лин… казалось, просто исчез.

— Нужно осмотреть всё внутри, – сказал Лань Ванцзи.

— Как? Здесь же нет входа.

И в самом деле, входа не было. Серовато-белые камни прилегали друг к другу плотно: ни дверей, ни окон. Собака начала прыгать и выть, словно хотела схватить Лань Ванцзи за край одежды, но никак не осмеливалась. Она обошла его стороной, вцепилась в одежду Вэй Усяня и потащила за собой.

Все души Вэй Усяня чуть разом не покинули тело.

Он протянул руки к Лань Ванцзи.

— Лань Чжань… Лань Чжань, Лань Чжань… Лань Чжань, Лань Чжань, Лань Чжань!

Собака тащила Вэй Усяня, а Вэй Усянь тащил Лань Ванцзи. Она провела их вокруг крепости к тыльной стороне, где они обнаружили вход высотой с человеческий рост. Края были неровными, землю устилали куски серо-белого камня – судя по всему, кто-то использовал духовное оружие, чтобы проломить стену. Внутри же стояла кромешная тьма, и только что-то едва различимо алело среди черноты. Собака отпустила Вэй Усяня и залаяла на вход, потом уставилась на них двоих, виляя хвостом.

Стало ясно без слов: Цзинь Лин вломился в каменную крепость и вляпался в неприятности.

Бичэнь сам по себе вышел на полпальца из ножен. Лезвие испускало ледяное бледно-голубое свечение, которое разгоняло сгустившийся мрак. Лань Ванцзи пригнулся и шагнул в темноту. Одно присутствие собаки едва не довело Вэй Усяня до помешательства, так что он бросился следом за своим спутником и чуть не сбил того с ног. Лань Ванцзи придержал его за руку, покачав головой – то ли с укором, то ли от безысходности.

Собака последовала за ними, но войти не смогла, будто какая-то неведомая сила преградила ей путь. Оставалось только сидеть и ждать снаружи, отчаянно виляя хвостом. Зато как был счастлив Вэй Усянь – чуть ли не падал на колени от радости. Он отпустил Лань Ванцзи и двинулся дальше. Во тьме холодный свет меча казался почти белым.

Если под сенью густого ельника стояла прохлада, то в крепости пробирал замогильный холод. На Вэй Усяне были лёгкие одежды со свободными рукавами и воротником, так что ветер без труда скользил по коже, остужая и без того зябкий пот, которым прошибло великого и ужасного Старейшину Илина при виде собаки. Свет с улицы давно исчез, точно потухшее пламя свечи. Чем дальше Вэй Усянь и Лань Ванцзи шли, тем темнее и просторнее становилось вокруг.

Крыша каменной крепости представляла собой купол, так что, когда Вэй Усянь пнул устилавшую пол щебёнку, под сводами прокатилось слабое эхо.

Терпеть стало невыносимо. Он замер, поднял правую руку и хмуро потёр висок. Лань Ванцзи обернулся.

— Что такое?

— Ужасный шум… – ответил Вэй Усянь.

В каменной крепости было тихо, как в склепе. Она, в общем-то, и выглядела как склеп. Но Вэй Усяня со всех сторон окружил гвалт голосов.

Вокруг стоял неумолчный гул.

Справа и слева, сверху и снизу голоса шептали, подобно волнам в безбрежном море, шелестели, переливались смехом. Они были мужские и женские, старческие и юные, громкие и тихие. Временами Вэй Усянь мог расслышать обрывки слов, но сложить их в целые, внятные фразы не получалось: слишком шумно.