Книга Мастер Темного Пути. Том 1, страница 99 – Мосян Тунсю

— «Расспрос души»? – поинтересовался Вэй Усянь.

«Расспрос души» – знаменитое музыкальное произведение, в которое вложен труд многих поколений клана Гусу Лань. В отличие от «Призыва души» оно чаще всего использовалось в тех случаях, когда о покойном ничего не известно и нет подходящего посредника. С помощью циня умершему задавали вопросы, и «Расспрос души» превращал его ответы в музыку струн.

Цинь заиграл сам по себе, а значит, чья-то душа откликнулась на призыв Лань Ванцзи. Теперь обеим сторонам надлежало обменяться вопросами и ответами.

Таково было тайное искусство клана Гусу Лань. В своё время Вэй Усянь нахватался по верхам обширных знаний, но оставались глубины, которые ему постичь не удалось, и среди них – язык циня.

— Ханьгуан-цзюнь, – позвал Вэй Усянь, – помоги мне выяснить, что это за место, для чего оно и кто его построил.

Лань Ванцзи мастерски владел «Расспросом души», а потому без лишних раздумий легко извлёк несколько чистых звуков. Спустя краткий миг две струны зазвенели в ответ.

— Что сказал дух? – торопливо спросил Вэй Усянь.

— Не знаю, – ответил Лань Ванцзи.

— Э-э?

— Он сказал: «Не знаю», – повторил Лань Ванцзи.

Вэй Усянь посмотрел на него – и вспомнил давний разговор о Суйбяне. Потерев нос, он смущённо подумал: «А из Лань Чжаня-то вышел толк – он даже меня затыкать научился».

Первый вопрос остался без ответа, так что Лань Ванцзи тут же сыграл ещё пару фраз. Дзынь-дзынь – струны отозвались теми же двумя звуками.

Вэй Усянь живо сообразил, что покойный вновь ответил «не знаю», и поинтересовался:

— Что ты спросил на этот раз?

— От чего он умер.

— Если его убили случайно, он мог и не понять, что произошло, – рассудил Вэй Усянь. – Лучше спроси, кто его убил.

Лань Ванцзи провёл рукой по струнам, но в ответ раздалось уже знакомое «не знаю».

Чья-то душа будто застряла в этой крепости: что за место, причина смерти, имя убийцы – три вопроса и сплошное «не знаю». Такой «незнайка» среди покойников встретился Вэй Усяню впервые.

Подумав, он предложил:

— Давай попробуем по-другому. Спроси, мужчина он или женщина. Уж это душа должна знать!

Лань Ванцзи сыграл его вопрос на языке циня. Стоило отнять руку, как одна из струн с силой дёрнулась.

— Мужчина, – перевёл Лань Ванцзи.

— Хоть что-то выяснили, – вздохнул Вэй Усянь. – Узнай, не заходил ли сюда юноша лет пятнадцати-шестнадцати.

И цинь ответил: «Был такой».

— Где он теперь? – продолжал расспросы Вэй Усянь.

Струны на мгновение замерли – потом прозвучал ответ.

Вэй Усянь торопливо поинтересовался:

— Что он сказал?

— Он говорит: «Здесь», – невозмутимо сообщил Лань Ванцзи.

Вэй Усянь опешил.

«Здесь», видимо, означало «в каменной крепости», но они обошли каждый зал, а следов Цзинь Лина так и не отыскали.

— Дурачить нас вздумал? – предположил Вэй Усянь.

— Тут я. Не получится, – заверил его Лань Ванцзи.

И то верно, ведь «Расспрос души» играл сам Ханьгуанцзюнь, а душа в повиновении у него солгать не могла и говорила чистую правду. Вэй Усянь принялся обыскивать каменный зал: вдруг он пропустил какие-нибудь секретные механизмы от потайных дверей? Лань Ванцзи поразмыслил немного и сыграл ещё пару фраз, а когда получил ответ, тотчас изменился в лице.

Заметив это, Вэй Усянь быстро спросил:

— Что ты хотел узнать на этот раз?