Книга Мастер Темного Пути. Том 1, страница 33 – Мосян Тунсю

Вэй Усянь замер, потом занёс руку и дал себе пощёчину.

Удар вышел звучным и сильным; щека начала гореть. Вдруг рядом зашуршал кустарник, и из зарослей показался осёл. Когда Вэй Усянь опустил руку, животное, против обыкновения, приблизилось само.

Вэй Усянь потянул его за длинные уши и горько улыбнулся:

— Ты хотел геройски вызволить красавицу из беды, но геройствовать в итоге пришлось мне.

Осёл недовольно зафыркал, как раз когда мимо проходила толпа. Стоило мечу Лань Ванцзи уничтожить четыре сотни божественных сетей, охотники послабее, что околачивались в городке Фоцзяо, вновь хлынули на гору – и все они были соперниками Цзинь Лина. Вэй Усянь на мгновение задумался, не стоит ли прогнать их обратно. Но, поразмыслив ещё немного, он молча отошёл в сторону, уступая дорогу.

Последователи разных кланов шли, не обращая на него внимания, и возмущённо переговаривались:

— И клан Цзинь, и клан Цзян вконец избаловали молодого господина Цзиня. Ещё такой юный, а уже надменный и жестокий. Если ему позволят занять место главы, кто знает, к чему это приведёт? Боюсь, такого нам не пережить!

Вэй Усянь замедлил шаг.

— Разве могут они его не баловать? Он остался круглым сиротой, – вздохнула жалостливая девушка.

— Сестрёнка, это не оправдание. Круглый сирота – и что с того? На свете таких детей видимо-невидимо. Что будет, если все они начнут вести себя так же, как он?

— Как Вэй Усянь мог обидеть тех, кто слабее и не может дать сдачи? А ведь мать Цзинь Лина, родная сестра Цзян Чэна, стала этому Вэй Усяню названой сестрицей, сама воспитывала его!

— Цзян Яньли пригрела на груди змеюку – вот и пострадала без вины! Цзинь Цзысюаня же постигла участь намного страшнее. Были у него с Вэй Усянем старые счёты – потому и кончил плачевно!

— Да у этого Вэй Усяня с каждым первым старые счёты…

— Твоя правда! Вы вообще слышали, чтобы он с кем-нибудь водил доброе знакомство, кроме тех бешеных псов, которых вскормил? Злодеяния его вызывали только всеобщий гнев, вот этот Вэй Усянь и нажил себе столько врагов. Даже с Ханьгуан-цзюнем они были как огонь и вода: совершенно несовместимы!

— А кстати, если бы сегодня Ханьгуан-цзюнь…

Вскоре до Вэй Усяня донеслось тихое журчание.

Он не слышал этот звук, когда поднимался в гору. Значит, дорога вела в другую сторону – видимо, на развилке он свернул не туда.

Держа ослика за поводья, Вэй Усянь вышел к ручью. Перед ним открылся ровный, чистый берег, залитый лунным светом. На поверхности воды играли блики, и там, в отражении, Вэй Усянь увидел искажённое течением лицо.

Он со злостью шлёпнул по нему ладонью, разбивая нелепые черты, потом поднял мокрую ладонь и стёр со щёк пудру.

Теперь в ручье отражался красивый, изящный юноша, весь будто объятый лунным светом, с мягко очерченными бровями, яркими глазами и слегка приподнятыми уголками губ. Когда он опустил голову, чтобы рассмотреть себя получше, капли воды покатились с ресниц, словно слёзы.

Это молодое незнакомое лицо не принадлежало Старейшине Илина, перевернувшему небо и землю и омывшему их кровью тысяч жертв. Не принадлежало оно и Вэй Усяню.

Он долго и пристально смотрел на своё новое лицо, потом снова прошёлся по нему мокрой ладонью, протёр глаза и тяжело опустился на землю.

Не то чтобы его задели чужие нападки. Ещё когда Вэй Усянь делал выбор, он ясно осознавал последствия, с которыми придётся столкнуться в будущем. С тех пор ему постоянно вспоминался девиз клана Юньмэн Цзян: «Стремись достичь невозможного»^[13].