Книга Мастер Темного Пути. Том 1, страница 35 – Мосян Тунсю

— Вам туда. Храм богини – в горной пещере.

— Кому там приносят жертвенные дары? – поинтересовался Вэй Усянь.

— Думаю, статуе богини, что сама собой возникла из камня, – ответила девушка.

— Большое спасибо, – кивнул Вэй Усянь и помчался к храму.

Свадьба городского бездельника; молния, что поразила гробы; жених, растерзанный волками; отец и дочь, потерявшие свои души; погребальные одежды тонкой работы… Словно бы нить протянулась через все бусины, связывая их воедино. Неудивительно, что компас тьмы и флаги призыва нечисти оказались бессильны: совершенствующиеся недооценили тварь, с которой столкнулись… ведь она не то, чем кажется!

Ничего не обнаружив близ древнего кладбища, Лань Сычжуй и остальные ушли на поиски зацепок в храм богини.

Помимо родовых захоронений, на горе Дафань был один храм. Поклонялись в нём не Будде и не Гуаньинь^[15], а статуе танцующей богини.

Сотни лет назад в эти глухие дебри забрёл охотник. Наткнувшись на пещеру, он вошёл внутрь и обнаружил в ней удивительный камень высотой почти в два человеческих роста. Много лет этот камень точили ветер и вода, и вот он стал напоминать женскую фигуру, руки и ноги которой застыли в подобии танца. Мало того: казалось, что на голове статуи смутно проступают черты улыбчивого лица.

Ошеломлённые горожане посчитали, что камень этот не простой, что впитал он в себя силы Небес и земли, и потому поспешили насочинять о нём всяческих историй. Одни рассказывали о бессмертном, который тайно возлюбил фею Девяти Небес^[16] и высек её образ в камне, чтобы излить тоску безответного чувства. Узнав об этом, фея сильно разгневалась, а изваяние так и осталось незавершённым. Ходила и другая легенда: мол, была у Нефритового Императора^[17] дочь, отрада сердца и глаз, однако она умерла совсем молодой. Безутешный отец горевал о ней так сильно, что скорбь его приняла облик статуи.

От всевозможных небылиц у любого бы глаза на лоб полезли. Со временем и сами горожане начали верить в собственные россказни. Пещеру превратили в храм, каменное подножие – в алтарь. Статую нарекли танцующей богиней и круглый год шли к ней с дарами и молитвами.

Вход в пещеру был нешироким, но внутри она казалась огромной, как если бы один храм заканчивался другим. Посреди зала высилась статуя богини. На первый взгляд она действительно напоминала девушку; даже изгиб её талии можно было назвать грациозным. Но стоило подойти ближе – и все неровности оказывались на виду. С другой стороны, камень, столь похожий на человека, – явление само по себе необычное, так что люди, завидев его, только языками цокали от удивления.

Лань Цзинъи поднял и опустил компас тьмы, но стрелка не шелохнулась. Толстый слой пепла от благовоний сплошь покрывал жертвенник, там же валялись свечные огарки. От блюд с фруктами шёл тошнотворно-сладкий запах гнили.

— Местные говорят, что молитвы в храме богини им помогают. Тогда почему здесь такое запустение? Могли бы хоть иногда приходить и убираться.

Клан Гусу Лань был помешан на чистоте. Неудивительно, что, завидев такой беспорядок, Лань Цзинъи скривился и помахал перед носом ладонью.

— В городе ходит слух, что гроза потревожила здешние могилы и из них вырвалась свирепая тварь, которая забрала уже семь душ. Разумеется, после такого местные не отважатся подниматься на гору. А раз благовония в этом храме возжигать некому, то убираться тоже, – ответил Лань Сычжуй.