Книга Вечное море, страница 123 – Го Цзинмин

* * *

Когда Гланш выбрался на берег, Инь Чэнь уже стоял рядом с Гильгамешем и выкладывал вымытые плоды дерева хунху в стоявшую рядом с князем серебряную тарелку, а сам Гильгамеш с довольной улыбкой смотрел на промокшего до нитки Гланша. В это мгновение он вовсе не казался недосягаемым божеством, а напоминал обычного юношу, непринужденного и нежного, – подобную мягкую сторону он демонстрировал исключительно перед своими апостолами. Всех остальных Гильгамеш ослеплял своей уверенностью и надменностью, непоколебимостью и холодностью.

Инь Чэнь и сам не удержался от улыбки, видя князя таким.

— Зачем вы так со мной? – С волос Гланша продолжала капать вода, он поднял руку, протер лицо и раздосадованно продолжил: – Из-за вас я опозорился перед Инь Чэнем. Это должен был быть момент моего абсолютного триумфа! Во-о-от тако-о-о-го, – произнес он, растягивая слоги, а заодно и широко разводя руки. – Создать такой длинный мост – не шутка!

Гильгамеш, озаряемый солнечными лучами, улыбался, обнажая белые зубы, его тонкие губы окрасили ягоды хунху, и те напоминали влажные от росы лепестки роз.

— У тебя просто не хватило духовной силы. Надо было заморозить воду до самого дна для прочности, а ты соорудил лишь длинный ледяной плот. Расколоть такой ничего не стоит. И я вовсе не собирался крушить твой мост – всего лишь хотел проверить на прочность.

— Вам тут стоя… сидя легко говорить, князь, но, должно быть, сами вы в этом озере не купались? Вот отправимся как-нибудь вместе ловить черепашек, и узнаете, что в Уинь дна не видать. Разве я мог с моей-то духовной силой растянуть лед настолько глубоко? В первую очередь я должен был думать о длине моста, а потом уже о глубине.

— А это ты верно подметил. – Держа в руках серебристую сервировочную тарелку, Инь Чэнь поднес к Гильгамешу ягоды хунху, на его невозмутимом лице заиграла насмешливая улыбка. – Глубины тебе больше всего и недостает.

Гланш скинул с себя промокшую одежду, и солнце упало на его гладкую загорелую кожу, мокрая крепкая грудь засияла ослепляющим блеском. Держа вещи в руках, он слегка напрягся, и спустя мгновение вся вода в них превратилась в лед. Апостол земли несколько раз с силой встряхнул одежду, и вниз, шелестя, посыпались осколки, а ткань вмиг сделалась сухой. Он вскинул бровь и с ухмылкой посмотрел на Инь Чэня:

— Зато с длиной у меня все в порядке!

Юноша аж подавился, он открыл было рот, желая ответить, но в итоге лишь покачал головой и оставил этот разговор, он как-никак не терпел грязи.

Впрочем, Гильгамеш с невероятной невозмутимостью ответил на сальную шутку Гланша за него:

— Сносно.

Молодой человек удрученно хмыкнул:

— Вы слишком несправедливы, князь, когда я задираю Инь Чэня, вы постоянно ему помогаете, а когда он на меня ворчит, вы всегда лишь молча улыбаетесь, да так, что уголки рта растягиваются до самых ушей, это нечестно. У человека, какой палец ни укуси, все одно – больно, вознося до неба Апостола небес, вы не можете смешивать с грязью Апостола земли!

Глядя на стоящего посреди лужайки в чем мать родила Гланша, Инь Чэнь слегка покраснел и не удержался от упрека:

— Твоя одежда уже давно сухая. Может, для начала прикроешься, а потом уже будешь говорить? Даже обезьяны – и те листьями прикрываются, прояви уважение к князю!