Книга Вероломный бог, страница 64 – Кэмерон Джонстон

Эти чувства предупреждающе завопили за секунду до того, как чья-то рука ухватила меня за горло и потянула в боковой переулок. От нее несло затхлым потом и смолистой листвой. Толстые и мозолистые пальцы сжимались. Голова закружилась, меня бросило в жар, сердце стучало. Я крутанулся и ударил локтем в твердый живот. Незнакомец крякнул, но хватки не ослаблял. Инстинктивно раскрывшись, мой магический Дар коснулся его кожи. Я вгрызался в его разум как дикий зверь. Нападавший задохнулся и ослабил хватку.

Тяжело дыша, я привалился к стене. На меня, безмолвно пуская слюни, таращился тот докер, которого я недавно обыграл в карты. Он свалился в грязь, бессмысленно бормоча и завороженно наблюдая за движением своих пальцев. Его память была разрушена. Вероятно, он понял, что не сможет у меня выиграть, и решил подождать снаружи, получить монеты другим путем. Слишком умный – на свою голову. Все же я повел себя как безрассудный идиот, выйдя в ночь беспечно, как невинный ягненок на бойню. Даже если я был потрясен убийством, этому нет оправдания. Слишком многое на кону, чтобы так небрежно себя вести. Я помассировал горло. Так легко оказалось сломить этого дурака. Сперва стражи, теперь этот… Ощущение своей подлинной мощи было притягательно и захватывающе.

Я представил, как ширится змеиная ухмылка Червя магии, ожидающего, что я отброшу все ограничения. Кажется, я предпочел бы, чтобы Червь оказался реальной сущностью, а не наоборот – воплощением моих собственных устремлений, увеличенных линзой магии. Ничего нет ужаснее собственного сознания.

— Извини, приятель, – прохрипел я.

Низводить его до такого младенческого состояния – это было, конечно, слишком. Пусть я действовал машинально, но ведь можно было просто оставить его блевать со сломанным носом, или… ну, не знаю, бросить с мерзкими воспоминаниями, как в порыве похоти он позорно отсосал у собаки, что-то вроде того. Это оставило бы шрам на всю жизнь. Я покачал головой. Было стыдно, но я утешался тем, что он, скорее всего, снова выучится разговаривать и ходить, может, даже когда-нибудь вспомнит, как его звали. Это лучше, чем судьба многих в Крольчатнике. Нож по горлу и в реку – обычное дело в этих местах.

Когда я уже ковылял в направлении людной улицы, трое выскочили из двери за моей спиной и споткнулись о пускавшего пузыри докера. У меня сейчас не было настроения преподать им урок, да и после использования магии нельзя медлить. Я крадучись скрылся во тьме, а они с проклятиями и пинками поднимались на ноги, тщетно озираясь в поисках человека, которого собирались избить и ограбить.

Когда начало смеркаться, я купил с тележки на Рыбачьей дороге пачку курева и перченое мясо на вертеле. Я впивался зубами в горячее мясо, как волк, так что по подбородку тек пряный сок, и слушал группу уличных музыкантов, выпивающих и играющих на углу улицы. Доки, может, и выглядят жалко по сравнению со Старым городом, но биение жизни здесь намного сильнее.

Кем бы ни был Живодер, он никак не связан с обычными подонками из преступного мира – эти, кажется, были напряжены больше всех. Я надеялся, что все встанет на свои места, когда завтра мы встретимся с Чаррой.

Когда я шел по темному переулку, на глаза попалось что-то яркое и трепещущее на ветру. В тени посреди кучи мусора я заметил зелень порванного плаща – тонкая горная шерсть, шито на заказ Арлсбергом из Железного порта.