Книга Вероломный бог, страница 193 – Кэмерон Джонстон

Я пытаюсь направлять ревущие потоки горя и смятения, спрятать их за туманными стенами, увести тропинки его мыслей подальше от источников беспричинной ярости. Изменения его Дара, вызванные Червем магии, слепо сопротивляются на каждом шаге, но и их я в конце концов обхожу и изолирую от будущих мыслей.

Когда Артха проснется, он ничего не будет помнить о том, как был богом или обладал какой-то магией помимо врожденной физической силы и выносливости, которые невозможно скрыть. Он будет избавлен от воспоминаний о полях гниющей плоти, в которой ковыряются вороны и мародеры, о домах, заполненных разорванными телами мужчин, женщин и детей, ставших жертвами его частых вспышек ярости. Он наконец освободится от гнили, пожирающей разум, и обретет мирную жизнь, будет возделывать землю на маленькой ферме далеко на севере. Я сомневаюсь, что он не заслуживает смерти, но Владыка костей сказал, что тысячи лет жертвенного служения требуют иного, и у меня не было выбора: Чарра больна, а Арканум сожжет Лайлу заживо, если я не выполню это задание.

Это самое трудное и изнурительное дело в моей жизни – час за часом преодолевать сопротивление его Дара, сражающегося с моей чужеродной магией. Без украденной силы и моей потребности защитить тех, кого люблю, это было бы просто невозможно.

Наконец все каким-то образом заканчивается, и после краткого отдыха я начинаю долгий спуск. Много времени спустя я выхожу из разбитой двери башни бога и прикуриваю отсыревшую окровавленную самокрутку от пылающих обломков. «Предсмертный» крик Артхи все еще разносится странным эхом. В ночи носятся фантомы, а животные по всему городу кричат и бьются в ужасе, когда под ногами содрогается земля.

Я ухмыляюсь зловещему черному силуэту Хозяйки ночи, лицо богини – безмятежная серебряная маска. Они с Владыкой костей – друзья неразлейвода. Боги передо мной в долгу, и я заставлю их заплатить. Сделка заключена, и только самоубийцы нарушают условия сделок с богами. Пострадаю один я, но меня это устраивает.

— До смерти хочется выпить, – говорю я, в горле пересохло, обожженные губы потрескались. – Угостишь? Уверен, тебе это по карману.

Из-под маски на меня смотрят ледяные глаза с серебряными зрачками, такими же изломанными, как луна. Моя ухмылка тает.

— Тебе пора покинуть Сетарис, Эдрин Бродяга. – Ее голос обманчиво мягок и мелодичен. – Забудь все и никогда не возвращайся.

Я нервно сглатываю и киваю. Оно того стоило.

Ее сила прожигает меня, запирая все воспоминания.

* * *

Потрясение вырвало Натэра из моего разума.

— Жив? – Его рука сильнее сжала мое горло, и он вернулся в мое сознание. Я забился в конвульсиях, задыхаясь, из носа хлынула кровь. – Артха жив, – прорычал он, облизывая губы. – Он научил тебя, как убивать нас, и эта парочка старых лжецов приложила к этому руку. Будь они прокляты, как они узнали, что я предам их при первой возможности? Что еще ты скрываешь?

Он разорвал мой разум, разрушив все замки и двери, кроме одной – старого барьера иной природы. Он обругал меня, но ни замок, ни дверь мне не принадлежали, я даже не знал об их существовании. Кто-то другой много лет назад заблокировал часть моей памяти и скрыл это от меня, но Натэру было наплевать. Он проигнорировал выгоревшую часть моего сознания и сосредоточился на том, чтобы разрушить последний барьер и погрузиться в скрытые воспоминания.