Книга Вероломный бог, страница 196 – Кэмерон Джонстон

— Конечно, будешь, – усмехнулся Натэр моему унизительному поражению. Как и все боги, он любил чувствовать превосходство. – Такой хитроумный смертный превратился в этот трясущийся кусок слизи. Ты жалок. Но ты еще хорошо мне послужишь.

Возясь с последними бастионами моего разума, он дохромал до прекрасного кресла и, ухмыляясь, рухнул в него с до нельзя царственным видом.

Сиденье кресла щелкнуло, металл встретился с металлом.

Понимание пришло к нам одновременно. Я осознал, что было в выжженных воспоминаниях, а Натэр находился в моей голове и мог видеть все это в моем сознании: сиденье давит на латунный конус, взрыватель щелкает, приводя в действие алхимическую бомбу, которую я спрятал внутри.

Меня пронзила его ненависть.

— Ах ты, мелкий…

Меня накрыло стеной крови и плоти. Все звуки куда-то исчезли. Я покатился по полу в облаке пыли и обломков, посеченная спина горела огнем. Задняя стена обрушилась в жуткой тишине, камни бесшумно катились по полу. Весь верхний этаж и крыша здания исчезли.

Я смахнул пыльные слезы, совершенно не понимая, как остался жив. От истерзанного тела Похитителя жизни не осталось почти ничего. В том месте, где он сидел, бушевала гроза, раскаленные молнии били в одну точку ослепительного света, где раньше было его сердце. Буря крутилась вокруг осколка мерцающего кристалла, все быстрее устремляясь внутрь, пока не встретилась с единственной точкой, своим сиянием превосходившей ядро Магаш-Моры. Семя бога.

Постепенно звуки начали возвращаться. Скрип здания, треск дерева и камня, стук падающих фрагментов потолка, капель крови и перемолотой плоти бога, шипение и потрескивание молний. В воздухе сами собой зажигались огни, взмывая вверх крутящимися вихрями.

Кровь и жижа, раньше бывшие богом, словно живые, начали стекаться обратно к кристаллу. С Натэром еще не покончено, и его тело жаждало воссоединиться с семенем бога.

Дар бился внутри, отчаянно пытаясь исцелить повреждения тела. Я дрожал, перепачканная божественной кровью кожа искрилась от никуда не направленной силы. Мое тело впитывало ее, как губка. Слишком много силы. Она наполняла меня, растягивала, угрожая разорвать на части. Моему Дару ни за что не удержать ее, я же не гребаный бог!

Каким-то чудом мне удалось сесть и обрести голос. Я запел в том самом особом ритме, извергая вопли ненависти. То, что осталось от Натэра, корчилось в агонии, но я не останавливался. Подарок Артхи – вот месть за убийство Линаса. Я встал на колени, но прошла, казалось, целая вечность, когда я наконец поднялся на ноги. Продолжая петь, я заковылял к ослепительному свету, висящему передо мной в воздухе.

Я дотянулся до семени бога раньше Натэра.

Шторм магии утих. Какое-то мгновение я обладал силой бога. Она была моя и только моя. Останки Натэра взорвались и растеклись по земле неподвижными лужицами. Он умер? Возможно – я больше не чувствовал в них мыслей.

Я ощутил четыре приглушенных сознания, погребенных глубоко под черной скалой Сетариса. Они казались знакомыми, почти родными. Боги призывали меня к себе, и мои ступни начали погружаться в обломки. Нет! Кем бы они ни были, они мне не родня.

— Надеюсь, ты там страдаешь, Визант.

Стиснув зубы, я распахнул потрепанный плащ и заставил руку опустить семя бога в глубокий внутренний карман, а затем обмяк, словно марионетка с оборванными нитями: чужое присутствие и божественная сила разом исчезли.