Книга Вероломный бог, страница 118 – Кэмерон Джонстон

— Что с ним произошло?

Неужели Эва была права насчет перемен в его характере? Я не мог в это поверить.

— Когда-то считалось, что он станет наследником благородной дамы Илеи, – ответила Киллиан. – Но его вышвырнули. Он больше не наследник благородного дома Грасске. Это место занял его двоюродный брат. Все считают, что было принято мудрое решение.

Я не мог с этим не согласиться. Страшно даже представить Харальта, получившего всю власть и влияние благородного дома.

Харальт побежал за нами вдогонку:

— Да, забыл сказать… что за редкое удовольствие снова тебя видеть. Прошло так много времени, мой малыш Эдрин. – Он хихикнул, наклонившись так близко, что мы едва не соприкоснулись. – Надеюсь, мы еще встретимся, и очень скоро.

Его интонации… Эти скользкие тона Старого города… И те самые слова того самого кровавого колдуна!

Пока никто не видел, он произнес одними губами:

— Я содрал кожу с твоего дружка.

А потом со зловещей радостью заулыбался.

Я с ревом набросился на него, пытаясь разорвать горло одними зубами, но меня оттащили стражи.

— Он же чудовище! Харальт – мерзкий кровавый колдун и заодно со Скаллгримом! Я выпотрошу тебя, ах ты…

Меня стукнули об стену, вышибив из легких весь воздух.

Харальт покачнулся и шлепнулся на задницу. С написанным на лице потрясением он переводил взгляд с меня на Киллиан.

— Он обезумел. Я лишь пытался быть вежливым.

Лжец-лжец-лжец-лжец!

Я потерял ориентацию. Кусался, царапался, извивался, чтобы освободиться. Убить! Давай, Расчлени…

Я получил удар по голове и обмяк, перед глазами все поплыло. К губам прижали пропитанную вонючей алхимией тряпку, все погрузилось в туман и стало страшно далеким.

* * *

Проснулся я на кровати, обмотанным в цепи. Можно было и не утруждаться – после того как магия прошлась по мне, словно лесной пожар, я превратился в развалину. Я даже не спас Чарру, лишь отсрочил ее смерть. Меня сокрушили истощение, отчаяние и всепожирающая ярость.

У подножия кровати устроился в кресле санктор, неся караул.

— Отдохни немного, – сказала Киллиан. – Тебе понадобятся силы. Ради твоего же блага надеюсь, что ты сказал мне правду. – Она пожевала губу. – И ради твоего же блага надеюсь, что ты ошибся.

Пытаясь сосредоточиться, я зажмурил глаза, которые словно засыпали песком. Я убью тебя, Харальт! Даже если это будет последнее, что сделаю в жизни. Но тут опустилась темнота, усталость затянула меня в уютное и желанное небытие.

Я с криком пытаюсь вывернуться, но, пусть Чарра еще так молода, хватка у нее крепка, как железо.

— Не будь ребенком, – журит она меня.

Уже заляпанной кровью тряпицей она вытирает мои разбитые губы и распухший нос.

На табурете у кровати сидит Линас с язвительной и понимающей улыбкой. Костяшки его пальцев ободраны, но, не считая этого, он вышел из драки без единой царапины. Почему у меня всегда получалось по-другому – понятия не имею.

— Сломан? – спрашиваю я, скашивая глаза на нос.

Она щелкает мне пальцами по носу. Я вскрикиваю и откидываю голову назад, хватаясь за лицо руками.

— Поделом тебе, – говорит она и притворно хмурится. – Разве я просила меня спасать?

— Нет, но…

— Никаких «но». Я всю жизнь провела на улице. – Она обводит взглядом крохотную комнатку, где нет ничего, кроме соломенного тюфяка, табурета и колченогого стола – под одну ножку подсунута сложенная тряпка. – Ну, до недавнего времени.