Книга Вероломный бог, страница 105 – Кэмерон Джонстон

Он расхохотался:

— Что за редкое удовольствие снова тебя видеть. Прошло так много времени, мой малыш Эдрин. – Его голос чуть изменился. – Подведите его ко мне.

Трое его подручных вытащили ножи и двинулись на меня, а тот, которым я управлял, остался на месте и продолжал лить. Маг раскрылся, испуская силу, большую, чем я мог вообразить. Он направил на меня пылающие огнем руки.

Маг был более серьезной угрозой. Его Дар инстинктивно противостоял моему вторжению, так что я постарался нанести удар со всей мощью ярости. Его разум был защищен, как крепость, обнесенная рвом и укрытая острой алхимической дымкой. В пылу гнева и ненависти я пробился через первую линию его обороны. Нечеловеческие помыслы, осколки чего-то неведомого и неестественного искажали его сознание. Внутри него было нечто невыразимо чуждое. Я проник глубже, прикоснулся к чему-то, обладавшему чудовищной силой, и вокруг колдуна взметнулись языки пламени. Это что-то дрогнуло, оно по непонятной причине меня боялось. Но потом третья сила с волей, большей, чем человеческая, и ощущавшейся как божественная, остановила мою атаку, и ее непреодолимый порыв вышвырнул меня из головы мага. Мы оба вскрикнули.

Он упал на колени, потрясенный, потеряв власть над собственной силой. Огонь вырвался из него неуправляемой сферой. Одного из подручных подбросило в воздух и ударило о стену пещеры. Существо в бассейне вздыбилось лоснящейся тушей, окружило и поглотило мою марионетку. Тварь не уклонялась от пламени, а лакала его. Я растерянно наблюдал, как поднявшееся чудовище пожирает этот нездешний огонь.

Два служителя едва не добрались до меня, но всех настигла ударная волна горячего воздуха. Они потеряли ориентацию и зашатались, и я сжал плечо одного из них. Прикоснувшись к коже, я мысленным боевым молотом проломил его одурманенный разум, а потом грубо исказил восприятие. Это оказалось настолько легко, что я ощущал себя богом, забавляющимся новой игрушкой.

Он пустил слюни, как кретин, а потом развернулся и ударил своего товарища ножом в живот. В его искаженном сознании у напарника было мое лицо, у меня – лицо его обожаемого хозяина. Он вспорол живот, и кишки, как колбасы, вывалились наружу.

Маг, кровавый колдун, с трудом поднялся на ноги. Пламя начало извиваться вокруг его рук все быстрее и быстрее, обращаясь в огненный шторм. Он склонил голову набок и прислушался.

— В самом деле? Тебе нужен секрет, спрятанный в его голове? Понимаю, ты не любишь, когда от тебя что-то утаивают.

Я похолодел. С кем он говорит? С кем?

Пламя разгорелось еще сильнее.

— Может быть, безопаснее сжечь его дотла? Хорошо, если его голова нужна тебе невредимой, то твое желание – закон для меня, мой бог.

Я похолодел. Бог. Он сказал, что внутри него – бог.

Существо в бассейне бесилось, туша билась о камни, с потолка осыпались земля и галька. А из темноты наверху на меня по сталактитам плюхнулась горстка блестящих обломков оскольчатых тварей.

Небольшой шанс убить этого мерзкого ублюдка у меня еще оставался. Я мог выйти за пределы своих возможностей и прорваться вглубь его разума. Сделав это, я, скорее всего, умер бы или стал изломанным безумцем, даже если бы все удалось. Если я рискну и потерплю неудачу, кровавый колдун свободно осуществит свои планы. И во имя Линаса я едва не пошел на этот риск, но ведь Чарра больна, и мой друг не оставил бы на мне живого места за одну лишь мысль о таком. Мы с ним ни за что не стали бы играть с жизнью Чарры. Если бы только я сохранил ту проклятую алхимическую бомбу, то разнес в клочья этого гада… И при этом мы с Чаррой оказались бы заживо похороненными в завале.