Книга Вероломный бог, страница 104 – Кэмерон Джонстон

Линас, глупый ты сукин сын. Почему не мог просто сбежать, вместо того чтобы пытаться геройствовать? Потому что Линас не был эгоистом в отличие от меня. Он не бросил меня умирать в одиночестве во тьме Костницы и точно не отвернулся бы ни от кого. Он прошел обряд Ковки, запечатлевающий верность Сетарису в сердце каждого магорожденного, но точно так же поступил бы и по своей воле, даже если это стоило ему жизни.

Я смотрел глазами своей марионетки, как из воды поднимается окровавленная рука и ласкает руку хозяина. Нет, там не вода, жидкость гуще. Невозможно, чтобы все это была кровь магов – тогда, может быть, кровь неодаренных? Это значит – сотни или даже тысячи трупов. Вероятно, как раз сюда попадали пропавшие без вести жители Сетариса.

Колдун вытащил из бассейна поблескивающие от крови ладони, и за ними из глубины потянулись десятки рук, вместо человеческой кожи покрытых серой шершавой шкурой. На поверхности появились лица – дети, женщины, мужчины, животные – и все выли от голода. Узлы плоти и мышц, извиваясь, выныривали, словно щупальца морского чудовища. Колдун гладил их, бормоча успокаивающие слова.

— Тише, тише. Вас скоро покормят.

Сквозь мою мысленную защиту прорывались боль и гнев. Слепая звериная ярость. Совершенно нечеловеческий ужас. Вихрь безумия. Потрясенный, я глядел на сливавшуюся серую массу и не мог отвести взгляд от единственного лица, только что поднявшегося из глубины. Узы Дара, высвободившиеся из-под тяжелого покрова кровавой магии, пульсировали, создавая некое искаженное подобие жизни.

Линас, брат мой, пусть и не по рождению, с этим серо-крапчатым лицом – как глумление над его жизнью. Я провел рукой по собственному лицу и взглянул еще раз – все вполне реально. На меня уставились глаза Линаса, лишенные всего, что когда-то было моим другом. А потом он разинул рот и завопил.

Колдун насторожился и обернулся ко мне.

— Эдрин Бродяга! Как мы видим, до сих пор жив и дышит.

Я шагнул вперед:

— Ты знаешь меня, колдун?

Я старался игнорировать зверские порывы, пульсирующие в голове.

— Да, мы знаем тебя, – усмехнулся он, его голос едва не тонул в невнятных, похожих на мяуканье криках существа в озере. – О да, мы тебя знаем. И вообще-то, ты хорошо знаешь мою частичку.

Его часть?

Он посмотрел налево, и по стене сползла сверкающая оскольчатая, посмотрел направо, и из сумрака на меня уставилась пара зеленых глаз.

— Мои сумрачные кошки много лет назад должны были разорвать тебя в клочья, но когда они не вернулись с твоей головой, я понял, что ты все еще жив.

Языки пламени лизали его руки и рукава мантии, совершенно не обжигая.

— Что за радостный нынче день, наконец-то я избавлюсь от тебя, грязной твари. Все эти годы я мечтал увидеть, как ты горишь, и теперь мой бог исполнил желание. – Он махнул рукой в сторону Линаса. – Передай привет своему жирному другу. Будешь ли ты вопить так же жалобно, как и он, когда мы заживо сдерем с тебя шкуру и скормим моему питомцу? Когда мы покончим с тобой, я, возможно, нанесу визит его миленькой дочке. – Он заметил, как я потрясен. – Да, мы знаем о ней. Я многому научился за последние несколько лет.

Переполнявшая меня сила была готова вырваться на свободу. Бог он или маг, но мерзавец должен подохнуть. Расчленитель сам прыгнул в руку, требуя крови.