Книга Бог сломленных, страница 116 – Кэмерон Джонстон

— Благословенная Хозяйка ночи…

Армия Арканума шла прямо в капкан, и мы ничем не могли помочь.

Полог шатра откинулся, и вошли Эва, Брайден и Кормак, исцарапанные и покрытые пылью, но в остальном невредимые.

— Что здесь происходит? – поинтересовалась Эва. – Мне сказали, у тебя пленник.

Мы смотрели на них, и каждого из нас переполняло отчаяние.

— Мы в полной заднице, – сказал я. – Армия Арканума не придет нас спасать. Будет удачей, если она сама спасется.

Я рассказал им все, что поведал пленник, и то, что сам знал о скаррабусах.

Некоторое время мы сидели, стараясь не разрыдаться.

— Значит, мы будем сражаться, – наконец произнесла Эва.

Мы удивленно воззрились на нее.

— А что еще остается? Если будем сражаться – умрем. Если сбежим – умрем. В бою у нас хотя бы будет шанс. Союз вольных городов в трех днях пути. Мы можем продержаться три дня, а потом их приход поменяет ситуацию.

— А что насчет старшего мага и двух раваков? – воскликнул Винсент. – Как можно надеяться их победить?

Эва пожала плечами, заскрежетав сталью:

— Может, и никак. Может, мы лишь купим Сетарису и Аркануму немного времени и будем надеяться, что его хватит, чтобы наши легионы в Тысяче царств пересекли штормовое зимнее море и прибыли на оборону города. Я знаю одно: если останемся в стороне и позволим им беспрепятственно пройти, наш мир закончится.

— «Может» – это лучше, чем ничего, – сказал я. – Мы бывали в ситуациях и похуже, и более безнадежных.

— И посмотри, чего это стоило, – воскликнул Винсент, кивнув в сторону Эвы.

Она застыла:

— Я не жалею о цене и готова повторить это снова, чтобы спасти тысячи невинных жизней.

Ее гордость и железная воля укрепили мою решимость.

— Мы будем сражаться.

— Это самоубийство, – покачал головой Винсент и направился к выходу из шатра. – Гренвилл уже мертв, и я не стану участвовать в этом безумии. Я возвращаюсь домой.

— Ну-ка сядь, парень, – сказал Кормак. – Ты же не такой.

— Умирайте, если хотите, – бросил Винсент. – Глупцы.

Он собрался уйти, но ахнул, когда я пронзил его разум. Там царила паника, защита была слабой и неорганизованной. Я делал это с сожалением, поскольку был с ним согласен, и полгода назад уже сам убегал бы сломя голову.

— Останься, – сказал я.

Он задохнулся и повернулся к нам.

— Эдрин, – рявкнула Эва. – Не смей…

Брайден перебил ее:

— Он прав. Если Винсент не хочет сражаться, нужно его заставить. Мы все многим пожертвовали в последние месяцы и сделаем это снова. Такова доля мага. Мы защищаем слабых и невежественных от опасностей кровавого колдовства. Разве… разве это неправильно?

Он запнулся и посмотрел на Кормака.

Маг погладил рыжую бороду и поморщился:

— Деваться некуда.

— Это неправильно, – запротестовала Секка. – Нельзя просто поработить его и заставить делать то, что ты хочешь.

Я вздохнул:

— Ты пожертвуешь всем ради свободной воли одного труса, Секка?

Она открыла и снова закрыла рот, а затем уставилась в пол.

— Когда он очнется, ничего ему не рассказывайте.

Я изменил его мысли и воспоминания и сконструировал новый план действий. Винсент слабак, завидовавший храбрым и сильным и жалевший, что не создан для подвигов. Теперь у него был шанс. Я поместил этот порыв в его сознание и усилил до жгучего желания. Он станет героем, которым всегда мечтал быть.