Книга Бог сломленных, страница 102 – Кэмерон Джонстон

Ангарад злорадствовала, точно зная, что творится у меня в голове, но мне не оставалось ничего другого, кроме как подчиниться ей. Моя мать поступила правильно, сбежав от этой злобной твари одной с нами крови. Твари, которая вырастила ее. Мучила. Неудивительно, что мама слышала странные голоса и видела то, чего не существует. Просто чудо, что она не сошла с ума.

Конечно, как только я получу обещанные здоровье и силу, Ангарад мне больше не понадобится. Мысль о том, как я выпущу ей кишки, улучшила настроение. Когда я это сделаю, ее любимый дух будет возражать, но мне плевать на его желания.

Огромную естественную пещеру освещали горящие жаровни и чаши с тлеющими благовониями, расставленные широким треугольником вокруг алтаря из черного камня. Все вокруг покрывали рисунки с великими духами горцев. Многих я не смог опознать, не будучи местным. Но у дальней стены была нарисована женщина, держащая снопы пшеницы, – Лето, которая вершит суд над духами жизни и плодородия.

Справа среди множества боевых духов стояла Скатхэк, повелительница мечей, с распростертыми вороньими крыльями из клинков. Слева находились безымянные великие духи животных с рогатыми коровьими головами. С одной стороны на потолке – Солнце и сопровождающие его духи дождя, ветра и молнии, а с другой – Элуннай, расколотая луна, чьи слезы падали сквозь трещины и расщелины на черную каменную плиту, занимавшую почетное место в центре пещеры. Алтарь был посвящен Королеве зимы и сделан из того же скользкого, похожего на живой организм камня, что и комната Старейшего, а также башни богов в Сетарисе. Он был весь испещрен каменными сосульками и морозными узорами столь замысловатыми, что казался куском черного льда. Ангарад положила на него только что снятую с белого волка шкуру, еще окровавленную.

Старейший из огаримов уже был здесь, сидел в потемках в выдолбленной временем нише. Когда Ангарад провела меня в зал и закрыла за нами дверь, в трех его темных глазах отразился пляшущий желто-оранжевый свет жаровни.

— Разденься, – приказала она.

Я повозился с рубахой и плащом, но руки не слушались.

Она нетерпеливо вздохнула, а затем не слишком осторожно помогла мне снять одежду. Мое костлявое и покрытое шрамами тело не было приятным зрелищем, но ни ее, ни огарима, похоже, это не волновало. Для одной я был инструментом, а для другого все люди были сломленными и недоделанными существами, вызывающими лишь жалость.

Огарим изучил мою правую руку и затвердевшую черноту, поднявшуюся уже выше локтя. Его белая шерсть колыхалась, хотя в закрытой подземной пещере не было ветра. Я почувствовал, как его разум потянулся к моей руке и вдруг отпрянул, опасаясь того, что там обитает.

Ангарад велела мне встать перед алтарем и протянула серебряный кубок, который взяла из ниши внизу.

— Ты же не собираешься опять все изгадить? – спросил я, глядя на почти замерзшую черную жидкость.

Она не удостоила ответом мою колкость и вместо этого прижала кубок к моим губам. После минутного замешательства я неуклюже взял его обеими руками и сделал большой глоток. Густая вязкая жижа прочертила дорожку по горлу, и живот тут же онемел. Из чего бы ни состоял этот алхимический эликсир, на вкус он напоминал смесь льда и крови – резкий и металлический, но не такой уж неприятный. Я подозревал, что именно эта жидкость течет по венам бессердечной суки.