Книга Бог сломленных, страница 101 – Кэмерон Джонстон

В угасающем свете я размышлял о своем положении. Перед наступлением темноты с севера прибежал усталый и потный горец. Я нырнул в его мысли, и от обнаруженного так сжал кружку, что она разбилась вдребезги. Откуда ни возьмись, появилась новая стая летающих демонов, совершила набег на наш лагерь и многих убила, после чего снова исчезла в тумане. Если они опять нападут, Эва со своим передовым отрядом может оказаться в ловушке, и на следующий день, когда Абракс-Масуд расчистит путь через устроенный Гренвиллом завал, она погибнет.

Этого я допустить не мог. Тем более если способен вмешаться. В точности как и предсказывала бабка, на закате я опять стоял перед ней. Она откинулась назад, и все три кристальных глаза мягко засияли – она ждала, когда я произнесу нужные слова.

Мне пришлось тащить их из себя клещами.

— Я согласен. Зови своих духов и отправь их сдерживать предводителя врагов. Если вдруг они его не опознают, это жирный говнюк в синей мантии, восседает на огромном жуке. Сделай это, и я пойду с тобой.

В ее улыбке отразилась подлинная радость – редкое явление.

— Отлично, внук, давай спасем мир.

Она щелкнула пальцами, и остальные друиды вскочили, чтобы выполнить свою часть сделки.

Меня заставили ждать наступления ночи перед Залом предков, пока расколотая луна не взойдет точно над Кил-Нотом. Бледный свет Элуннай затопил священные камни, стоящие на вершине горы над крепостью и дарующие силу ее духам – по крайней мере, именно в это верили местные язычники. Я сидел на скамье в компании одной лишь маленькой свечки, закрыв глаза и позволив Дару улавливать мимолетные мысли и всплески эмоций.

Друиды в мантиях и обнаженные разрисованные воины молча ждали на заснеженной вершине, пока по небу не рассыпались искрами первые слезы Элуннай. Друиды собирали лед и снег в корзины из костей и жил их предков, а потом начали спускаться к крепости. Пока процессия шла по тайным тропам вниз и дальше по винтовой лестнице в Зал предков, вера горцев горела в моем сознании немеркнущим серебристым светом.

Я с трудом встал напротив двери, застонав от боли. Нельзя показывать слабость. Каменная дверь со скрежетом открылась, и меня ослепил свет факелов.

— Входи, – сказала Ангарад.

На ее обнаженном теле плясали черно-синие татуировки, на глазах была повязка из черной ткани с вышитыми стилизованными глазами, но она знала дорогу со знакомой, выработанной веками ритуалов и привычек точностью.

Процессия переместилась в конец зала, где было две двери. Слева находились черные пирамидальные покои Старейшего из огаримов, но на этот раз моя бабка положила руку на отполированный серебряный круг справа. Дверь отодвинулась, открыв самое святое место Кил-Нота – то, где друиды общаются с великими духами.

Я побывал в священном месте лишь однажды – в ту ужасную ночь, когда бабка пыталась вскрыть мне грудь и вырезать ногтями символы прямо на сердце. До Магаш-Моры это был мой самый жуткий кошмар, из-за которого я просыпался и, обливаясь потом, корчился от фантомных болей в груди. Теперь воспоминания не пугали, а злили. Я поклялся, что больше никогда не ступлю на порог Кил-Нота, может, только чтобы выколоть глаза этой суке.

Я был не в состоянии оказать серьезное физическое сопротивление, если магии окажется недостаточно, а она уже потерпела неудачу перед лицом непоколебимой мощи Абракс-Масуда. Я был слаб и сломлен, и если я хотел снова встретиться с королевой скаррабусов и выжить, мне требовалось как исцеление, так и новые силы. Идти в бой неподготовленным было бы самоубийством, и, если я снова не пройду проклятый ритуал, все окажется под угрозой. Бабка победила, впрочем, как всегда. Аметистовые глаза позволяли ей видеть дальше, чем способен любой человек.