Книга Две судьбы Хальвдана Черного, страница 39 – Елизавета Дворецкая

Торгерд остановилась и выпустила руку Хадды. Та подняла голову: прямо перед ними возвышалась… возвышалось нечто, похожее на заснеженную гору, но на ней было лицо. Лицо с серо-бурой жесткой кожей, цвета камня, каменные же складки морщин, мощный орлиный нос. Лицо окружали снежно-белые спутанные волосы, спускавшиеся куда-то вниз. Такая же огромная белая борода спадала на грудь и длинным потоком ложилась на стол. Глаза… Впервые встретив их взгляд, Хадда зажмурилась: они не имели постоянного цвета, в них играли переливы тех же цветов, что и в небе над Йотунхеймом, – зеленовато-голубые, беловато-лиловые. Она сразу поняла: в три дня Йоля эти глаза были пламенно-красными. Как хорошо, что в ту ночь она сюда не дошла!

Повеяло холодным ветром – конунг Йотунхейма протянул к двум гостьям руку величиной с ветвь Иггдрасиля, с каменной ладонью, где десяток крошек вроде Торгерд и Хадды могли бы весело водить хоровод.

— Не на ту напал, конунг! – весело крикнула Торгерд. – Пообещай, что будешь держать пасть плотно закрытой! И не дышать! Не хотела бы я вдруг очутиться у тебя в животе, просто потому что ты взял да и вдохнул! Я помню, как ты в прошлый раз пошутил!

Горы содрогнулись, лавины обрушились – это йотуны вокруг стола разразились хохотом. Гости Трюма любят посмеяться, и насмешить их нетрудно. А здесь, за его столом, сидели только самые древние и крупные – из тех, что, заснув, в глазах людей становятся горами.

— А я помню, как ты меня лягнула в ноздрю! – не остался в долгу Трюм.

— Ага, а ты чихнул, и я улетела прямо на грудь к Бели! Как хорошо, что у него такая мягкая борода!

— Бели, убирайся! – рявкнул куда-то вдаль стола Трюм, грозно сдвинув брови. – Я ревнив, ох как я ревнив!

— Ты мне не муж! – Торгерд горделиво подбоченилась. – Когда понадобится, я выберу кого-нибудь помоложе и покрасивее! А пока могу таскать за бороду кого хочу!

— Я стану таким, как ты захочешь дорогая! Сделаю себе золотые усы и самоцветные очи. Иди же сюда!

— Обещай не вдыхать!

— Обещаю, обещаю! Не хотел бы я ненароком проглотить тебя, крошка. Твоим маленьким ножкам долго придется блуждать по моим кишкам, пока ты найдешь выход наружу!

Исполины захохотали еще громче, воображая этот путь и этот выход. Торгерд тем временем отважно встала на ладонь Трюма; он медленно поднял ее, она ловкой белкой перескочила на его бороду и побежала вверх, придерживаясь за пряди. Добежав до рта, Торгерд потянулась и чмокнула нижнюю губу Тюма, как могла бы поцеловать валун. А потом сразу прыгнула вниз, держась за прядь бороды, и заскользила назад к столу. Йотуны хохотали, радуясь ее отваге и ловкости.

— Ты посидишь с нами, Торгерд? – спросил Трюм. – Хоть Йоль и закончился, у нас еще вдоволь мяса и пива. Ума не приложу, откуда оно берется, а?

Эта шутка взывала новую лавину грохота.

— Я пришла, не одна, а с подругой! – Торгерд обернулась и показала на Хадду. – Ее ты тоже должен угостить.

— С подругой?

Белоснежная горная вершина чуть наклонилась, на Хадду повеяло плотным холодом. Только упрямство помогло ей не упасть под этим взглядом и не свернуться в комочек.

— Ну и велика же твоя подруга! – уважительно протянул Трюм. – Она одна съест все наше мясо и пиво выпьет в один глоток! Нелегко мне будет прокормить ее!