Книга Две судьбы Хальвдана Черного, страница 31 – Елизавета Дворецкая

Так вышло, что первая же собственная «йольская охота» прославила Хальвдана. На пиру в Кунгсхольме Эльвир и Велауг рассказывали, как чьи-то чары сбили их с толку и заставили бежать в другую сторону, гонясь за мороком; в это время молодой конунг в одиночку преследовал и добыл вепря, а потом сам же и вытащил его из леса, проведя ночь на дереве.

— И вот когда настала полночь, меня разбудили какие-то голоса внизу под деревом, – воодушевленно рассказывал Хальвдан, с пивным рогом сидя на высоком сидении конунга. Среди ярко пылавших огней, в тепле обширного медового зале, полного запаха жареного мяса, под взглядами сотни любопытных глаз, пережитое на днях ему самому казалось сказкой. – Я прислушался: там спорили между собой две женщины. Пригляделся: одна была сгорбленная старуха, злющая по виду, а вторая – молодая и красивая, с волосами золотистыми и блестящими, как шелк. Они спорили, о чем бы вы думали? Обо мне!

— Я бы выбрал молодую! – с важностью, будто этот вопрос требовал решения, воскликнул Фольмар Зима. – К чему годна старуха, особенно для такого молодого человека!

— Я бы тоже! – согласился Хальвдан сквозь общий смех. – Но только, видишь ли, они спорили о моей судьбе. Молодая сказала: пусть Хальвдан конунг проживет долгую жизнь, женится на красавице по имени Рагнхильд, пусть у него будет много детей, а один сын, по имени Харальд, завоюет множество земель и прославится. Нет-нет-нет, говорит старуха, а голос у нее скрипучий и противный. Пусть Хальвдан конунг умрет в расцвете лет, и жена его умрет, и сын умрет еще ребенком! Так они спорили о том и о другом, никто не мог одолеть. Я не заметил, как опять заснул. А когда проснулся, их, конечно, уже внизу не было.

— Но чем же кончилось дело? – с волнением спросила Бергфрид, одна из окрестных хозяек. – Какое предсказание сбудется?

— Я тоже задумался об этом. И пока я раздумывал, возле меня сел на ветку огромный черный ворон. И сказал: «Дай мне, Хальвдан конунг, кусочек мяса, и я отвечу на твой вопрос». Конечно, я отрезал от туши хороший кусок и протянул ему. Тогда он сказал: «Исполнится и то предсказание, и другое, исполнялся они оба». И пока я раздумывал, как могут сбыться противоположные вещи, он схватил мясо и улетел. Я окликнул его, но он не обернулся. Он ведь обещал ответить только на один вопрос.

Люди за столами загудели. Как и ожидала королева Аса, на йольский пир к молодому конунгу собрались все заметные люди Агдира, с побережья и из глубины страны, так что все не поместились в Кунгсхольме и часть устроили на ночь в соседних усадьбах и дворах. И никто не жалел, что пустился зимой в дальний путь: услышанные новости всех поразили.

— И что же ты намерен делать, Хальвдан конунг? – спросил старик Ярнгрим, хольд с побережья. – Как ты намерен управляться с такой противоречивой судьбой?

— Я много думал об этом. – Хальвдан взглянул на Эльвира, потом на мать. – И решил. Сегодня я дам первый в моей жизни обет на шкуре йольского кабана.

Он встал с престола и подошел к очагу, где перед деревянными идолами Одина, Тора и Фрейра была расстелена черная шкура вепря, наскоро выскобленная и натертая солью, чтобы не испортилась до настоящей выделки. Отблески огня играли на жесткой черно-бурой щетине. Вспомнилась Хадда, которая называла этого вепря своим отцом и ради мести за него предрекла Хальвдану крушение всех надежд начала жизни. Хорошенькое было бы дело, если бы она явилась сюда и стала винить его в убийстве!