Книга Вор Мертвого города. Том 2, страница 72 – Андрей Глухарёв

Тогда я заметил кое-что другое. Пространство вокруг Призывателя неуловимо исказилось — не светом, а скорее наоборот. Тени, отбрасываемые демонами и полуразрушенным зиккуратом, словно сгустились, подобрались ближе, сжимаясь вокруг коленопреклонённой пары, как грязная вода, утекающая в узкий сток. Воздух стал плотным, маслянистым. Я моргнул, прогоняя наваждение, — и когда открыл глаза, тени вернулись на места. Показалось? Или я только что видел, как магия Бездны выпивает человеческую душу?

Призыватель убрал руку. С лёгким хрустом в суставах поднялся и отряхнул полы плаща.

Гвардеец рухнул лицом вниз. Не с размаху, не пытаясь подставить плечо. Упал плашмя, как мешок с мокрым зерном, и с глухим стуком ударился разбитым лицом о жёлтые плиты перекрёстка. Без стона. Без единого звука.

Я начал считать. Профессиональная привычка — воры считают всегда. Секунды между сменой караула. Шаги до укрытия. Время горения фитиля.

Один.

Ветер шевельнул разорванный плащ на спине лежащего.

Два.

Козлоногий демон слева лениво переступил копытом, высекая из камня облачко пыли.

Три.

Только мое дыхание и стук крови в висках.

Четыре.

Молчун неподвижно лежал рядом, словно каменное изваяние.

Пять.

Пальцы сильнее сжали рукоять кинжала. Ладонь под перчаткой стала влажной.

На счёт семь гвардеец начал подниматься. Я сузил глаза. Ждал неуклюжести. Ждал судорог и деревянной скованности мертвяков. Но то, что происходило внизу, пугало своей будничностью. Мертвец вставал плавно. Так встаёт человек, который проснулся в своей постели и которому совершенно некуда торопиться. Подтянул колени, выпрямил спину, встал в полный рост. Руки так и остались связаны за спиной — он даже не попытался дёрнуть плечами, чтобы ослабить путы. Просто не нуждался в этом.

Выпрямился и замер, глядя прямо на Призывателя.

Я скользил взглядом по его лицу, ловя скудный свет багрового неба. То же лицо. Тот же кровоподтёк на разбитой скуле, та же ссадина на подбородке, те же слипшиеся волосы. Тяжёлые набрякшие веки прикрывали уставшие глаза.

Я начал новый отсчёт.

Раз. Два. Три. Четыре. Пять.

Ветер гнал в переулок едкую золу с Пепельных Равнин, швыряя её прямо в лицо стоящему наёмнику. Живой человек зажмурился бы, отвернулся, из глаз брызнули бы слёзы.

Мертвец не моргал.

Стоял, уставившись перед собой постоянным, немигающим взглядом, лишённым малейшего проблеска мысли. Единственный крошечный дефект, почти неразличимый с расстояния, выдавал в нём куклу из гниющего мяса.

Ледяная дрожь прошла по нервам. В своём ремесле я повидал много фальшивок. Ювелиров, которые вырезали печать герцога так, что сам канцлер не отличил бы оттиска на воске. Фальшивомонетчиков, чьё серебро звенело слаще королевского. Вся моя жизнь строилась на умении отличать настоящее от копии. И сейчас я смотрел на самый совершенный, самый дьявольский фальсификат в ней. Идеальная копия человека. Носит его броню, его лицо, его засохшую кровь на скуле. Поставь его в строй, пусти в тёмный переулок, усади за стол в тускло освещённой таверне — никто ничего не поймёт. Пока не станет слишком поздно.

Хорошо, что я запомнил его герб и лицо, — мелькнула холодная мысль. И тут же сменилась другой, куда мрачнее: Плохо, что этого может оказаться недостаточно. В тумане Эре-Нергала, в панике боя, в узких коридорах зиккуратов никто не будет считать секунды между морганиями. Эта кукла пройдёт мимо любой заставы, подойдёт вплотную, улыбнётся вырванным из чужой памяти лицом и перережет горло своим выжившим товарищам.