Книга Вор Мертвого города. Том 2, страница 38 – Андрей Глухарёв

Солдаты внизу ничего не замечали. Их командир все еще орал приказы, выравнивая строй, а упыри продолжали бесноваться у их щитов. Воины были слепы в своей гордыне.

— О, Теос… — тихо вскрикнула Лира из глубины башни. Она не видела улицы, но, видимо, почувствовала всплеск древней темной магии.

Позади меня бесшумно выросла фигура Молчуна. Он остановился в шаге от парапета, не выходя на свет. Его выцветшие, ледяные глаза секунду изучали раздутых гигантов, замерших на карнизах над улицей.

— Слепые Судьи, — голос Молчуна прозвучал ровно, лишенный каких-либо эмоций.

Он не стал задерживаться у балкона. Он не стал оценивать шансы солдат или любопытствовать, как именно эти монстры будут спускаться. Молчун сделал плавный, бесшумный шаг назад. Затем еще один. Он медленно отступал в самую глубокую, непроглядную тень башенного зала, сливаясь с темнотой так, словно его здесь никогда и не было.

Я не отрывал взгляда от исполинских фигур, застывших на каменных карнизах зиккуратов над улицей. Их было четверо. Они не рычали, не били себя в искореженную железом грудь, не бряцали оружием, пытаясь запугать жертву. Они просто стояли там, безмолвные и тяжелые, как могильные плиты. Я прищурился, пытаясь сквозь серое марево оседающей пыли разглядеть их детали. Мой разум отчаянно искал слабое место. Сочленения доспехов? Они вросли в раздутую, гниющую плоть, покрытую струпьями и буграми. Шея? Защищена высокими ржавыми воротниками, стянутыми болтами.

А затем мой взгляд поднялся к их лицам.

— Демоново семя… — сипло, с трудом проталкивая слова сквозь пересохшее горло, прошептал стоявший рядом Бран. Северянин подался вперед, рискуя высунуться из-за колонны. — Вор, ты видишь? У них… у них с мордами что-то не то.

Я видел. То, что поначалу казалось просто тенями, скрывающими черты лиц, при более пристальном рассмотрении оказалось изощренным надругательством Ткачей Плоти над самой человеческой природой. Глазниц не было. Точнее, они были, но кто-то давно, возможно, еще при жизни этих несчастных, грубо и глубоко зашил их толстой, просмоленной бечевкой. Черные, толстые стежки крест-накрест стягивали серую кожу, врезаясь в мясо. Из-под этих уродливых швов медленно сочилась густая, похожая на деготь жидкость, оставляя на впалых щеках монстров вечные, черные слезы. Они были полностью слепы. И в их опущенных вдоль раздутых туловищ руках покоились колоссальные, выкованные из цельных кусков черной стали двуручные тесаки. Их лезвия были зазубрены, испещрены следами битв и покрыты таким слоем запекшейся крови, что напоминали скорее инструменты для распила китов, чем воинское оружие. Поднять такую железяку обычному человеку не хватило бы сил и двумя руками, а эти твари держали их играючи.

Внизу, на улице, командир столичных вояк наконец-то перестал упиваться своим взрывом. Он тоже их заметил.

— Щиты вверх! — его голос сорвался на фальцет, когда он осознал масштаб нависшей (в буквальном смысле) угрозы. — Копья к бою! Держать строй, выродки, держать строй!

Это был несомненно верный приказ. В открытом поле против орков он бы сработал.

Судьи не стали искать лестниц. Они не стали спускаться по карнизам. Они просто шагнули вперед. Одновременно. Четыре исполинские туши из мертвой плоти и ржавого железа рухнули с высоты трех этажей. Не было никаких кувырков или попыток смягчить приземление. Они обрушились на землю, как сброшенные с башни наковальни. Грохот удара ломающейся брусчатки перекрыл все остальные звуки. Земля содрогнулась с такой силой, что мне пришлось схватиться за колонну, чтобы не потерять равновесие. Один из Судей приземлился ровно в центр выстроенной «черепахи». То, что произошло дальше, больше напоминало падение мельничного жернова в корзину с перепелиными яйцами.