Книга Вор Мертвого города. Том 2, страница 40 – Андрей Глухарёв

На нашем балконе воцарилась тишина. Даже Харгрим, всегда готовый вставить едкое и грубое замечание, сейчас дышал мелко и прерывисто. Мы смотрели на чистую смерть, которую нельзя было ни обмануть, ни испугать, ни купить. Их нельзя было убить, потому что они уже были мертвы. И они не знали ни жалости, ни усталости.

— Это… мясорубка, — одними губами прошептал Даррен. Он отступил от провала балкона, его грудь тяжело вздымалась. — Нам нужно уходить. Уходить прямо сейчас, пока они заняты.

Я уже открыл рот, чтобы высказать свое бесценное мнение по этому вопросу, когда сзади, из полумрака бальзамировочного зала, донесся звук. Тонкий. Звонкий. Словно кто-то провел гвоздем по стеклу.

Лира.

Она отступала вглубь комнаты, пятясь от кошмара, разворачивающегося снаружи. Ее глаза были расширены так, что белки казались светящимися во тьме. Отступая, она не смотрела под ноги и споткнулась о кривой каменный желоб у основания стола. Девчонка нелепо взмахнула руками, пытаясь удержать равновесие, и ее локоть задел край длинной каменной столешницы. Там, среди тысячелетней пыли, лежали высохшие глиняные черепки и колбы, которые до этого рассматривал Харгрим. Один из черепков, сдвинутый рукавом ее мантии, скользнул по краю и упал на каменный пол. Звук был негромким. В Кожевенном ряду на него не обратила бы внимания даже бродячая собака.

Внизу, на улице, бойня продолжалась. Трое Судей методично дорубали остатки строя, игнорируя летящие в них болты. Но четвертый… Тот самый, что только что выдернул тесак из камня, внезапно замер. Его рука с оружием так и осталась полусогнутой. Он перестал реагировать на крики солдат, перестал замечать удары мечей, которые в отчаянии наносили по его ногам выжившие.

Раздутая, стянутая железными обручами фигура медленно начала поднимать голову. Вверх. Зашитая черными нитками морда поднялась. Слепые, сочащиеся гноем впадины безошибочно, с пугающей точностью уставились прямо на нашу башню.

Мое сердце остановилось. Буквально. Я почувствовал, как ледяные тиски сжали грудную клетку.

Лира открыла рот, чтобы вскрикнуть. Больше я не думал. Тело сработало само. Я сорвался с места, стелясь над самым полом, как бросившаяся пантера. В два огромных скачка я пересек разделяющее нас расстояние. Моя рука второй раз за сегодня с размаху легла на приоткрытый рот волшебницы. Она инстинктивно дернулась, ее руки вцепились в мое запястье, пытаясь оторвать ладонь от лица, но я навалился всем весом. Мои глаза, суженные в щелочки, впились в ее расширенные от зрачки.

Я не дышал. Я запретил себе дышать.

Вокруг нас мир застыл. Бран превратился в изваяние, застыв в неестественной позе на полусогнутых ногах. Харгрим вжался в тень под столом так глубоко, что его было не отличить от кучи мусора. Я слушал. Внизу, сквозь стук собственной крови в висках, я пытался определить реакцию Судьи. Звук падающего черепка был единичным. Случайным. Ветер мог уронить камень. Старая кладка могла осыпаться. Обоняние Судьи бесполезно на такой высоте, а зрение у него отсутствовало. Всё зависело от того, заинтересует ли его далекий шорох больше, чем свежее, орущее мясо в двух шагах от него?

Лира подо мной начала дергаться. Ее грудь судорожно вздымалась, слезы текли по грязным щекам, впитываясь в кожу моей перчатки. Я не ослабил хватку ни на дюйм. Если она сейчас издаст хотя бы один всхлип — мы покойники. Эти твари способны прыгать с трех этажей. Нет никаких гарантий, что они не могут так же прыгнуть вверх, цепляясь своими тесаками за стены башни.