Книга Вор Мертвого города. Том 2, страница 25 – Андрей Глухарёв

Балкон.

Он выдавался вперед, как выпяченная нижняя губа, поддерживаемый тремя массивными каменными горгульями, чьи морды давно стерлись от ветров. Ограждение частично обвалилось, но площадка выглядела достаточно прочной. И главное — за ней виднелся глубокий, темный проем, ведущий внутрь башни.

— Пятьдесят футов, — пробормотал я, прикидывая расстояние. — Стена почти отвесная. Камень гладкий, но есть выбоины.

— Слишком гладкий, вор. Ты сорвешься, — покачал головой Бран, проследив за моим взглядом. — А если сорвешься — разобьешься в лепешку. Внизу сплошной камень.

Харгрим вдруг мерзко хихикнул, сверкнув глазами-бусинками. Он полез за пазуху и, покопавшись в своих многочисленных подсумках, извлек моток тонкой, но на вид невероятно прочной веревки. К концу веревки был привязан крюк. Четыре лепестка крюка были выкованы из темной гномьей стали, изогнуты под правильным углом и заточены так, что о них можно было порезать палец. Металл был матовым, не дающим бликов.

— Гномьи крючья, — с нескрываемой гордостью прошептал подрывник, поглаживая металл толстым пальцем. — Кованная сталь из-под самой Наковальни, закаленная в драконьем масле. Складывается при полете, раскрывается при ударе. Выдержит вес трех таких жирдяев, как наш Крэг. Держи, уличная тень. Покажи, за что тебе платят.

Я взял крюк. Он был приятно тяжелым, идеально сбалансированным. Я отмотал нужное количество веревки, проверил узел — гном вязал на совесть, мертвой петлей.

Я вышел из-под арки, сделав несколько шагов по площади, чтобы поймать нужный угол. Ветер здесь гулял свободно, гоняя обрывки тумана. Пришлось учесть его направление. Я глубоко вздохнул, отключаясь от окружающего мира. Ни воя вдалеке, ни взглядов отряда за спиной, ни кровоточащего неба. Только я, вес стали в руке и край каменного балкона в пятидесяти футах надо мной. Я начал раскручивать крюк. Сначала медленно, затем все быстрее. Веревка тихо засвистела, разрезая влажный воздух.

Бросок.

Крюк сорвался с руки, устремившись вверх темной, едва заметной кометой. Он пролетел точно между двух стертых морд горгулий, перемахнул через край обвалившегося ограждения и скрылся во тьме балкона.

Я мягко потянул веревку на себя. Сначала она шла легко, но затем раздался тихий, металлический щелчок — лепестки крюка раскрылись. Веревка натянулась, как струна. Я с силой дернул ее пару раз, упираясь сапогами в камень площади. Держит намертво. Зацепилась за что-то серьезное — возможно, за основание перил или трещину в плите.

— Я иду первым, — тихо сказал я, оборачиваясь к отряду. — Никто не лезет, пока я не подам сигнал. Если наверху засада или я сорвусь вниз… что ж, считайте, что ваши контракты аннулирован, и выбирайтесь отсюда как хотите.

Молчун недовольно на меня взглянул, но промолчал.

Я обхватил веревку руками в перчатках, закинул ногу на отвесную стену башни и начал подъем.

Это была не самая сложная стена в моей жизни. В Столице мне доводилось карабкаться по стеклянному куполу оранжереи архимага под проливным дождем. Однако черный камень башни был неприятно маслянистым на ощупь, словно выделял какую-то смолу, затрудняя движение. Это мешало, но не сильно. Я лез быстро, перехватывая веревку, упираясь носками сапог в редкие выбоины и стыки кладки. Мышцы рук горели, дыхание стало частым, но я контролировал его, выдыхая сквозь стиснутые зубы. Высота увеличивалась. Тридцать футов. Сорок. Туман остался внизу, превратившись в колышущееся серое море, из которого торчали лишь макушки соседних зданий.