Книга Вор Мертвого города. Том 2, страница 138 – Андрей Глухарёв

Чернокнижник качнулся вбок, теряя равновесие, — и этого мне было достаточно.

Я бросил разряженный арбалет — тот с грохотом упал на камень — и правой рукой выдернул из ножен меч с затемненной сталью. Рванул вперед скользящим шагом, без всякого столичного изящества. Грязная, экономная работа Кожевенного ряда.

Два удара. Выверенные, наработанные годами, почти без участия разума.

Первый — рубящий, с оттяжкой, по основанию шеи. Лезвие с хрустом перебило позвонки, остановив старика на полудвижении. Второй довершил дело. Резкий горизонтальный взмах, вложенный всем телом, — сталь со свистом прошла сквозь остатки плоти и сухожилий, разрубив шею насквозь. Обезглавленное тело замерло на миг, будто не веря, а потом тяжело осело — грязная куча тряпья рядом с изуродованным демоном.

Голова старика с глухим стуком ударилась о брусчатку, прокатилась через лужу черной слизи и остановилась у моих сапог. Единственный мертвый глаз бессмысленно таращился в пустоту. И — вот же злая шутка — тонкий белый обруч Венца с матовой жемчужиной так и не слетел с макушки. Сидел, будто прирос, тускло поблескивая в пыли.

Я застыл, тяжело опираясь на окровавленный меч.

Наступила тишина — тяжелая, звенящая после недавнего грохота. В ушах еще стоял отзвук взрыва, ноздри щипало от порохового дыма Харгрима. Зал наполнился хриплым дыханием живых, которые только что пережили еще одну встречу с неминуемым.

Я не стал смотреть на корону. Взгляд метнулся в сторону.

Я бросил меч и рухнул на колени у края огромной выбоины в полу.

То, что открылось глазам, ледяным комом свернулось где-то под ребрами. Молчун лежал, вдавленный в раскрошенный гранит. Тело сплющено, изломано под углами, которые не бывают у живых существ, — точно паука прихлопнули тяжелым сапогом. И ни капли крови. Ни разорванных внутренностей, ни белого блеска обломанных ребер.

Сквозь трещины в бледной коже, сквозь дыры в черном плаще сочилась серая, зернистая пыль. Она медленно оседала на камень. А в глубине разрушенного тела едва теплились нити тусклого серебристого света — такие же, что мы видели в видении Эль-Карнаха. Только сейчас они гасли одна за другой, как свечи на забытом алтаре, задутые сквозняком.

Я смотрел на это угасание, и мой привычный воровской цинизм на мгновение дал трещину. В голове всплыл разговор на крыше. Тот единственный момент, когда эта машина для убийств, эта тварь, слепленная Нанимателем, произнесла что-то похожее на признание.

«Ты хороший вор, Марек. Наниматель выбрал тебя не случайно».

Сейчас, глядя, как из него вытекает искусственная жизнь, эти слова казались нелепыми, горькими и до странности пустыми. Он был механизмом. Но механизмом, который шел с нами плечом к плечу и принял удар, предназначенный мне.

Молчун еще держался — насколько это слово вообще применимо к существу из праха и чужой воли. Голова, вывернутая набок, слабо дрогнула. Выцветшие, ледяные глаза с явным трудом повернулись и остановились на моем лице.

Я наклонился ниже, почти к самым его губам. Ждал откровения. Имени истинного хозяина, объяснения древних тайн, хоть намека на то, кто такой Наниматель, отправивший нас на смерть. Губы дрогнули, приоткрылись — и на короткий миг замерли, будто что-то внутри взвешивало, стоит ли тратить последние крохи силы на правду.