Книга Вор Мертвого города. Том 2, страница 139 – Андрей Глухарёв

Он не стал объяснять. Не счел нужным.

Последние слова прозвучали тихо. Тем же ровным, бесцветным тоном, каким обычно сообщают о погоде.

— Не доверяй никому.

После этого взгляд его остекленел. Последняя серебристая нить в глубине груди мигнула и погасла. Тело обмякло, немного просело — и перестало быть кем-то. Больше не наемник, не надсмотрщик. Просто холодная оболочка из серой пыли, унесшая свои тайны с собой.

Я медленно поднялся, не отрывая от него взгляда.

За спиной зашевелился отряд, стряхивая с себя оцепенение боя.

Раздался тихий сдавленный всхлип. Лира стояла на коленях, прижимая ко рту рваный рукав мантии. Она плакала не столько по этому жуткому скрытному существу, сколько от того, что плотина внутри нее наконец прорвалась. Нежить, разорванные гвардейцы, демоны, бог во тьме, а теперь еще и раздавленный гомункул — слишком много для одной головы за одни сутки.

Тяжело шаркая, подошел Харгрим. Гном смотрел на останки Молчуна, хмуро жуя губу, борода топорщилась, лицо в саже.

— Вот ведь скрытный ублюдок, — проворчал он с привычной скрипучей злобой, пиная камешек носком сапога. — Всю дорогу молчал. Жрал наш паек, секретами не делился, глядел на нас, как на пустое место. Я же говорил — что-то с ним не так. Глина и пыль…

Он осекся. Кадык дернулся — гном сглотнул подступивший к горлу ком.

— Но, клянусь Горном, — голос упал, в нем прорезалось неохотное, хриплое уважение, — дрался этот кусок глины не хуже самого Первого Кузнеца. Я многое повидал, но таких бойцов по пальцам одной руки пересчитать. Слепил же кто-то на совесть.

Гном выпрямился и коротко, неловко стукнул кулаком по вмятой кирасе — старый гномий салют павшему.

Крэг стоял чуть поодаль, тяжело дыша, держа окровавленную секиру обеими руками. Обычно мутный, лишенный сложных мыслей взгляд гиганта сейчас застыл на раздавленном теле. Он не знал ни про гомункулов, ни про магию. Для него мир был прост.

— Тихий человек дрался хорошо, — прогудел Крэг ровным басом. Без сожалений и пафоса — просто с тяжеловесной честностью. — Крэг будет помнить тихого человека.

Слова повисли в пыльном воздухе, ставя точку в этой короткой эпитафии.

И в тот же миг тишину усыпальницы разорвал новый звук.

Он пришел со стороны площади. Сперва глухой нарастающий гул, будто где-то далеко тронулась лавина. Потом к нему примешался скрежет когтей по камню, лязг железа, тысячи клокочущих глоток, слившихся в общий рев.

Меня будто окатило ледяной водой. Неоформившаяся скорбь мгновенно уступила место инстинкту выживания.

Нежить. Легионы Эре-Нергала. Они наверняка почуяли смерть Призывателя — и поняли, что регалия Жемчужных Королей осталась без охраны. Хозяин города гнал свою свору прямо к нам, и от этого рева с потолка сыпалась каменная крошка.

— Лирика закончилась, — бросил я, и голос вышел холодным, деловитым — голосом того, кто пока еще жив. — Нужно спешить. Они будут здесь через пару минут.

Я не стал аккуратно снимать корону с мертвой головы. Брезгливость — роскошь для аристократов. Наклонился, вцепился пальцами в спутанные, липкие от крови и пота седые волосы, рванул вверх. Тяжелая голова повисла в моей руке. Тонкий белый обруч каким-то чудом удержался на макушке, слабо, почти издевательски позвякивая о мертвый череп при каждом моем движении.