Книга Вор Мертвого города. Том 2, страница 129 – Андрей Глухарёв

Мы взбежали на эту возвышенность. Я рухнул на колени у самого края обломанного парапета, задыхаясь, сжимая в одной руке кинжал, в другой — арбалет. Молчун опустился рядом бесшумно. Харгрим, хрипя и осыпая проклятиями всё сущее, упал на живот слева от меня. Крэг аккуратно спустил Лиру на плиты и выпрямился, оперевшись на секиру.

Я стер пот, заливающий глаза, и посмотрел вниз.

Площадь, раскинувшаяся перед нами, была огромной. И прямо сейчас она превратилась в филиал Бездны. Мы успели вовремя. Две силы — древний ужас Эре-Нергала и амбиции безумного чернокнижника — столкнулись в смертельной схватке. И то, что открылось моему взгляду, заставило меня забыть об усталости. Идеальный хаос — тот, в котором вору предстояло найти свой единственный, золотой шанс.

В центре площади стояли они. Козлоногие демоны. Мои старые знакомые, с которыми я предпочел бы никогда не знакомиться. Их осталось меньше, чем было у Черных Врат. Четыре исполинские туши, покрытые жесткой черной шерстью и хитиновыми пластинами. Они стояли плотным кругом, спина к спине, образовав живую стену из мяса, рогов и когтей.

А на эту стену со всех сторон катился настоящий океан.

Пробудившийся Эре-Нергал взбесился окончательно. Низшие упыри, слепые гули, куски вздутой плоти, волочащие за собой гнилые кишки, — вся эта масса непрерывным воющим потоком захлестывала демонов, как прибой захлестывает одинокий утес.

Козлоногие рвали их походя, без напряжения. Узловатые лапы взлетали и опускались, как поршни какой-то адской машины. Когти вспарывали гнилую плоть, срывали головы, разбрасывали рваные тела десятками. Брусчатка давно перестала быть желтой — она скрылась под слоем хлюпающего месива. Черная, кислотная кровь демонов смешивалась со смрадной жижей нежити и стекала в стоки бурлящими ручьями. От раскаленной трением и заклинаниями кладки поднимался густой желтоватый пар.

Но равновесие, поначалу казавшееся незыблемым, начало смещаться. На смену тупому пушечному мясу из переулков повалила старшая нежить. Умертвия в истлевших, но еще крепких доспехах, с ржавыми секирами и двуручными мечами. Эти не бросались бездумно — в них еще жила остаточная боевая выучка. За их спинами, скользя над землей, появились личи — иссохшие скелеты в лохмотьях, чьи кости источали потрескивающий, болезненно-зеленый могильный свет.

Один из личей вскинул костлявую руку. Сгусток темной силы сорвался с его пальцев и врезался в грудь ближайшему к нам козлоногому демону. Удар был такой силы, что тварь отшатнулась. Черная шерсть на груди вспыхнула бездымным пламенем, хитин треснул и почернел. Демон взвыл — в этом крике была не только ярость, но и настоящая боль. В ту же секунду умертвие в латах подскочило сбоку и с размаху опустило ржавый меч на левую руку твари. Лезвие не перерубило кость, но вошло глубоко в мышцу. Демон заревел, дернул рукой, отшвырнув умертвие ударом копыта, но из раны уже хлестала дымящаяся кровь.

Я наблюдал за этим со странным, отстраненным профессиональным интересом. Демоны Бездны, казавшиеся непобедимыми в Ущелье, здесь, в сердце Эре-Нергала, истекали кровью, уставали, получали раны. Значит, они были смертны. Значит, их можно было измотать.

Я скользнул взглядом за их спины, в самый центр защищаемого круга.