Онлайн книга «Печать безумных. Безымянные»
|
«Награждало бы оно ещё так же щедро!» — Бабушка, поедемте с нами, — попросила Лирка. — Мы уедем, за вами придут. — Э, нет, — бабка хрипло рассмеялась. — Это за Сохно̀й, — она ткнула пальцем в стенку, говоря о соседке, — только и водится грех, что она ноги перед знатными раздвигала и перетравила любовников своих. Я ж по жизни… дров больше наколола, — мохнатые брови красноречиво изогнулись. — Нечего мне делать в столице, я и тут проживу. А коли кто в гости зайти захочет, так пусть заходит. С душой приму… Переупрямить бабку за десять с лишним лет не удавалось ни разу. Мелькнула даже шальная мысль оглушить-опоить и тюком на дракона погрузить. Лирка же действительно не знала, придётся ли ей вернуться на Харинскую заставу, а госпожа Ехи от года к году старела всё больше. И позаботиться о ней здесь некому. — Дом вам оставлю, — Лирка недовольно поджала губы, показывая, что споров не потерпит. — Продайте, если захотите. Или пустите жильцов на постой. Бабка насмешливо посмотрела на неё. — О детях думай и о них заботься. — Вы позаботились обо мне и моих детях. Я не буду менять решение, — видя, что оборотница вскинула голову, Лирка повысила голос. — Хаварию так и скажу, что дом за вами. — Дура ты, — беззлобно оскалилась госпожа Ехи. — Давай дитя и иди собирайся. Да и запомни мои слова. Не ценит мир благородных да благодарных. «Да-да»,— вторил ей Иррес. «Это ни разу не про тебя»,— осадил его господин Наэш. Лирка хотела ответить госпоже Ехи, объяснить, что не мир должен ценить, а ты сам, но внутренние разговоры сбили и она не смогла внятно выстроить и объяснить мысль даже себе. А-ара очень хотела умереть. Она хорошо помнила дорогу до стойбища, жалостливые причитания старшей жены-матери. Тело горело, а кровь кипела. Наверное, из-за снадобий, которыми напоила её… новая мама её дочери. В шатре их встретил встревоженный гул женских голосов, но он мгновенно стих, когда старшая сказала, что родился мёртвый ребёнок. Тишина, которая тогда повисла в шатре, до сих пор держала А-ару в своих объятиях. Едва слышный шёпот зашелестел, когда она уже лежала за перегородкой на своей постели и над ней суетилась старшая. Она слышала эти разговоры, понимала, но ничего не чувствовала. — Она сама? Не господин-муж? — Он на охоте на крысаков! — А может, действительно мёртвый родился? — Да ты на старшую посмотри! Видела, какое лицо? — Как можно… Она же мать… не отец… мы же… Столько в себе носить, а потом… — Отец может, а мать нет⁈ — в злом голосе А-ара узнала То-нии. — Молчите! Хватит! — с отчаянием попросил кто-то. — А он носил его десять волчаков⁈ Чуял шевеления под сердцем⁈ Ждал с нетерпением⁈ Он отец! Нет у него половины материнских чувств. Но она-то мать! — Хватит! — разговор затих после резкого оклика старшей. — Ничего толком не знаете, а уже напридумывали! А-ара прикрыла глаза и уплыла в зябкое неприятное сновидение. Проснулась она уже в горячке и более не понимала, что происходило вокруг. Слышала иногда голоса, порой жалостливые, порой любопытные. Чувствовала чужие руки на теле. — Попей, деточка… По губам расползалась жидкая прохлада, скользила в рот и ненадолго тушила пожар, съедающий нутро. Следующее чёткое воспоминание было связано со злой То-нии. Открыв глаза, А-ара не сразу узнала её красивое, с тонкими чертами лицо. В полумраке шатра глаза То-нии горели странным огнём. Жадным. Она трогала изящными пальцами грязные волосы А-ара, но, похожа, сама не осознавала, что делает. |