Книга Печать безумных. Безымянные, страница 127 – Екатерина Гичко

— Нет, Ханён, ты не глупый. То, что вокруг тебя сейчас много непонятного, — это нормально. Ведь ты никогда не был в столице, не видел её раньше. Если бы любой мальчик, выросший в Жаанидые, оказался на Харинской заставе, то там бы для него было очень много неизвестного.

Слова матери нашли отклик, и Ханён, облегчённо выдохнув, расслабился.

— Ну я так же подумал, — заявил он. — Я точно не дурак и вообще умнее всех был на заставе.

«Я даже рад, что самоуверенностью он не в тебя пошёл»,— хмыкнул Иррес.

— Узнаю тут всё и опять умнее всех буду. А Приш так дураком и останется!

— Приш тебя обижает? — напряглась Лирка.

— Пф-ф-ф, — презрительно фыркнул сын. — Он даже обзываться толком не умеет.

— Ханён, — мама напряглась.

Детки на заставе очень быстро перенимали речь взрослых. А большая часть взрослых — головорезы, и ругательства у них не в пример ядрёнее детских обзывательств.

— Я ему шепнул, когда мы наедине были, — Ханён виновато заелозил. — Жрецы не слышали. Он потом пожаловался, но даже произнести правильно не смог, и его не поняли. А чего он на Золотинку рот открыл? — мальчишка перешёл от вины к атаке. — Начал говорить, что она против закона, так как ты её без мужа в кустах нашла. Мама, — сын перешёл на проникновенный шёпот, — мне кажется, они тут не знают, как на самом деле дети появляются.

Ещё один момент, который от ребятни на заставе не утаишь.

— Ты молодец, что заступился за Золотинку.

— Я ему ещё потом в нос двинул, — похвалился воодушевлённый мальчик.

— Вот этого делать не надо было!

— А его отец сказал, что он за дело получил, — не согласился Ханён. — Ты хорошо поступила, потому что не оставила дитя, посланного богами тебе на порог. Прислали дитя, пришлют и мужа. Так и сказал.

«Мне не нравится, что он опять начал о замужестве говорить!»

Года два назад Ханён очень хотел выдать маму замуж. Но Иррес ему объяснил, что на заставе нет подходящих вариантов. А те, что подходят, все его дяди.

— Мама, ты выйдешь замуж за господина Руахаша? — с детской непосредственностью огорошил Лирку сын.

— Почему за него? — только и смогла она выдавить.

— Ну он же теперь отец Золотинки, а мама и папа ребёнка должны быть мужем и женой, — рассуждал Ханён.

— Тут всё сложнее…

По храму гулял слух, что главный жрец обзавёлся маленькой капризной дочкой, которая закатывала истерики каждый раз, когда кто-то пытался её забрать. Господину Руахашу даже проповеди приходилось читать вместе с ней. Младший жрец стоял рядом и держал малышку, а главный общался с прихожанами. И стоило ему отойти дальше чем на четыре шага, девочка начинала реветь. Лирка сокрушалась, что возложила на господина Руахаша такую заботу, но он словно бы не был против и возился с ребёнком с удовольствием. Сегодня Лирка даже не видела Золотинку! Вернулась слишком поздно, и малышка уже спала в покоях главного жреца. Женщину точили совесть и чувство вины, но она всё больше и больше осознавала, что господин Руахаш действительно занимает место отца, а вот место матери всё ещё свободно.

— Мне нравится господин Руахаш. Он добрый, не ругается и не злится, а ещё здорово дерётся! — голосок Ханёна дрожал от энтузиазма.

«Эй, он мне не нравится!»— возмущался Иррес.

Лирка улыбнулась, разворошила волосы сына и уже хотела ответить, но тусклый ночной свет померк, и женщина настороженно вскинула голову. И застыла.