Книга Печать безумных. Безымянные, страница 116 – Екатерина Гичко

Послышалось недовольное рычание Хо-ёта-си. По становищу быстро расползся слушок, что его баба наземь опрокинула.

— А та уехала постигать колдунское учение и младенца увезла с собой. Кабы не через эту бабу девке сила перешла.

Дрожащая А-Ара была уверена, что говорят о её дочери, о её малышке.

— Вдогонку кого отправили? — проворчал шаман.

— А то! Только за драконом поди угонись!

— Баба да на ящера? — усомнился Хо-ёта-си.

— Эта баба не чета нашим. Говорят, что она углядаем к нам ходила и жрала не боялась. Вообще ничего не боялась.

Муж почему-то не спешил высмеивать слова жреца. Молчал.

— Господин велел не держать крысака. Изгои могут стать поддержкой для врагов, если проклятая вернётся. Не стоит давать ей силу.

Жрец засобирался, а А-ара отпрянула от шатра и, когда звуки внутри стихли, поспешила уйти подальше.

Сердце колотилось как безумное, а голова кружилась. Девушка опустилась на корточки, едва не роняя из рук кувшин. Она опять ничего не могла сделать. Такая бесполезная, самая ужасная мать!

Глубокой ночью, когда стих тоскливый крик словно бы никогда не спящей сио̀ты[1], А-ара выбралась из шатра, приподняв заднюю часть полога. Выползла женщина сразу в ореховые кусты и некоторое время сидела там, чутко прислушиваясь к звукам. Иногда про пленника вспоминали, и к яме подходили часовые. Чаще всего, когда дежурство выпадало на От-на-ри и И-сон-рѝ — сына главного жреца. Оба они не добились высокого положения среди своего народа, особенно сильно это било по самолюбию И-сон-ри, у которого не нашлось никаких способностей к жреческой стезе. И они любили поиздеваться над теми, кто не смел пожаловаться. Но нет. Один раз тишину нарушил раскатистый хохот, и А-ара распознала в нём добродушного Го-ора-рѝ.

Набравшись смелости, девушка двинулась дальше, стараясь не высовываться из кустов и прижимая к животу загодя приготовленную верёвку. Яма находилась одновременно на самом видном месте, под сиявшими жёлтым кронами деревьев, и в окружении столь густых кустов смертника, что меж их ветвей даже смрад пробраться не мог.

Пленник не спал. Заслышав шорох, он с интересом вскинул голову, ожидая появления А-ары. Часовые подошли бы с большим шумом. Девушка заглянула вниз, сверкая испуганными глазищами, и на несколько минут онемела. Страх по новой сковал её. Ворохом навалились воспоминания о различных сказаниях, где герой предавал свой народ и неизменно получал за это наказание.

Но разве не была она готова на всё ради дочери? Если её дочь — то самое дитя, то пусть она будет Благословенной, а не Проклятой. Пусть в землях Хоётора её ждут те, кто поддержат. А она, А-ара, сделает хоть что-то для облегчения её судьбы.

— Ты… — задыхаясь от волнения, прошептала девушка, — … можешь бежать?

Крысак напрягся. Она видела, как под вонючими лохмотьями напрягаются тонкие жилы мышц. Мужчина смотрел на неё недоверчиво, будто бы ждал, что она сейчас позовёт глумливо хохочущих охранников.

— Я выпущу, но… — А-ара судорожно сглотнула. — Больше ничем не помогу… не могу… это всё, что могу…

Узник облизнул окровавленные губы, продолжая пристально смотреть на девушку.

— Мне только выбраться, а… Сила духа поведёт меня дальше.

А-ара скрылась от его жадного взора, спустившись ниже, к навесному замку, который стягивал небольшую квадратную крышку, выпиленную в решётке, к металлической петле, вбитой в землю на три локтя вглубь. Боязливо оглянувшись на Дом Духов, девушка приложила пальцы к замочной скважине и зажмурилась, вызывая в памяти морщинистое лицо своего мудрого отца.