Книга Печать безумных. Безымянные, страница 115 – Екатерина Гичко

На следующий день А-ара принесла пленнику лекарство для его незаживающих ран. Она убежала почти сразу, опасаясь вновь услышать разговоры о борьбе с Господами.

— Твоё милосердие подобно милосердию богов, — улыбнулся ей крысак.

И опять напугал её упоминанием высших существ, которых почитали за пределами Хоётора и поминали нехорошим словом на его территории.

Иногда крысака вытаскивали из ямы и отволакивали в Дом Духов. Обратно его притаскивали уже бессознательного и с новыми ранами. А-ара каждый раз переживала, что его не понесут к яме, а сбросят в реку. Но жрец ругался, Хо-ёта-си мрачно сводил брови, и воины вновь запирали пленника в яме, на пару дней оставляя без еды.

— Можете разрушить мою душу, но я никогда не скажу… — как-то в бреду прошептал крысак после очередного допроса.

Мечущаяся А-ара не могла понять, отчего так переживает за судьбу лишённого милости Господ изгоя.

Может, потому что сама чувствует, что лишена их милости?

Девушка иногда задерживалась у перегородки перед мужниной половиной, когда к Хо-ёта-си приходил жрец. Мужчины шептались яростно, но очень тихо. А-ара различала только отдельные слова. Что-то про утерянную печать и про Проклятое дитя.

А две седмицы назад крысак тоже заговорил о Проклятой девочке. Только А-ара сперва не поняла, что о ней.

— Благословлённое дитя, — с блаженным придыханием прошептал пленник, смотря сквозь решётку на зелёно-золотое переплетение ветвей, — которое покинет Хоётор, но вернётся и вернётся с огромной силой, которая изменит порядок на нашей проклятой земле. О, и они этого боятся! Они боятся потерять власть, жалкие… Думают, оно родилось среди нас. Но! — узник поднял вверх грязный палец. — Редкая мать отдаст своё дитя на смерть. Кто-то скрыл…

Тупой страх прошил сознание. Вдруг Хо-ёта-си всё же заподозрит её во лжи? А-ара тихо плакала всю ночь и наутро встала убеждённая, что пленнику не место в становище. Наскребла бы уверенности — отравила. Но нет, не нашла в себе силы на убийство. И продолжила кормить и приносить лекарство, но с уже ясной целью.

Ему нужно бежать. Уходить, чтобы он своими словами не разбудил подозрения её мужа. Чтобы Хо-ёта-си не начал искать дочь в твердыне салея-са.

Узник окреп. По становищу ходили дурные слухи, мол, неблагие покровители поддерживают своего последователя. Яму обходили стороной, даже мужчины предпочитали лишний раз рядом не появляться. А А-ара с подивившим даже её холодным расчётом наблюдала, сильнее ли стал крысак, выдюжит ли побег? От долгого заточения члены того истомились, по яме он передвигался плохо и неохотно. Девушка бы даже сказала, брезгливо.

Опустив кувшин у задней части шатра, А-ара присела передохнуть. От земли поднимался душный запах трав и перепревшей листвы. Погода стояла очень жаркая, пот заливал глаза и слегка кружилась голова от слабости.

— … сказали, что ребёнок уже не в Хоёторе.

А-ара навострила уши и едва удержалась, чтобы не прижаться лицом к просмолённой стенке шатра.

— Нужно вернуть, пока не вошла в силу, — по голосу можно было узнать жреца. — Углядаи рассказывают, что при Салейской твердыне как раз наутро после ночи рождения Проклятой дочери появился младенчик. Кто-то из служивых нагулял. Девочку отдали на воспитание местной колдунье, с которой ты под стенами тверди забавился.