Книга Печать безумных. Пророчество, страница 60 – Екатерина Гичко

— В таком случае сын даны Лиркаа не может быть признан потомком семьи Шиндый, — с видимым сожалением протянул судья.

— Йуху-у-у! — ликующе протянул Мхян и тут же получил оплеуху от господина Онта и укоряющие взгляды от остальных.

— Суд берёт перерыв для вынесения окончательного решения.

Судья поднялся и под разгоравшимися всё сильнее пересудами вышел из зала.

— Брат, как же так получается? — издевательски вопросил толстый оборотень, обращаясь к консеру. — Неужели спутали нашего Весхалия с каким-то чужим?

Тот не ответил, продолжая смотреть прямо перед собой.

Воспользовавшись тем, что судьи нет, Лирка развернулась и с яростью посмотрела на хайнеса и Викана.

— Эй-эй, не надо так сердиться, — примиряюще протянул Вотый.

Сильнейший же с явным предвкушением продолжал пялиться жёлтыми глазищами и, словно провоцируя Лирку на что-то, толкал щёку изнутри языком. Саврий, ни на кого не обращая внимания, сосредоточенно что-то записывал, а неграмотный Ёрих пялился на его писанину с таким интересом, будто понимал её.

— А, собственно, в чём мы виноваты? — не отводя взгляда, Риш приподнял левый уголок губ в усмешке и коварно прищурился. Дразнил.

И Лирка прекрасно осознавала, что её поддразнивают, но не вестись не могла. Раздражённо приподняла уголки губ, вновь оскаливаясь. Очень не хватало поддержки Ирреса, но тот не рисковал высовываться, пока она играет с хайнесом в гляделки.

Риш же ликовал. В злости Лирка была восхитительно привлекательной, по-настоящему опасной и не дерзкой, нет. Дерзость — это своего рода заигрывание, порой даже флирт. Сейчас же женщина была самоуверенно властной. Глядя в злющие чёрные глаза, можно было уверенно заявить, что хайнеса перед собой она не видит. Не видит она и разницы в социальном положении между ними.

Она не видит ничего, кроме него самого. И как же это будоражило.

Сов внутри присмирел и взирал на полюбившуюся ему птичку с благоговейной покорностью. Злость самочки его ничуть не расстраивала, ведь внимание женщины было полностью направлено на них. А причина не особо его волновала.

Ощущение довольства растеклось расслабляющей волной по телу, и Риш вытянул длинные ноги, касаясь стопами щиколоток Лирки, чем разозлил ещё больше. Казалось, ещё самую малость, и у неё кудри зашевелятся в негодовании и она всё-таки бросится в его объятия. Точнее, на него бросится.

— Мы помешали консеру сотворить несправедливость, — пропел он. — Между прочим, — подтянув ноги, Риш резко склонился вперёд, сокращая расстояние между своим лицом и лицом Лирки до неприличного, — он вместо своей крови налил чужую. И я счёл своим долгом прийти на помощь, чтобы у тебя не забрали твоего наглого птенца.

И насмешливо посмотрел на насупленного Ханёна.

Откровение про подлог консера слегка сбило злость, и Лирка раздражённо и уже растерянно заморгала.

— А я увидел, как маг из кабинета выходит с вороном в руках, — присоединился к их тихой беседе Викан. — И птичка прям знакомая… На Тирѐхской площади есть лавочка гадалки…

— Ты про Силѐнию? — сморщил лоб хайнес.

Всё-то он знает!

— Ага. Так она, когда беды пророчит, для запугивания кашляет, и на её кашель ворон является. Мол, предвестник беды. Ну чтобы на заговоры для приманивания удачи не скупились. И я, глядя на птичку, заподозрил неладное. Решил воспользоваться тем, что кабинет пустой.