Книга Печать безумных. Пророчество, страница 153 – Екатерина Гичко

Только в этот момент он осознал, что сейчас на месте Лирки. И не существует его эмоций. Есть только её чувства и её мысли. Мысли ужасно напуганной и уставшей девушки. Девушки отчаявшейся, для которой жизнь теперь была навеки поломана и которая ни с кем не могла поделиться своей болью.

Он не сочувствовал. Сейчас, в позиции наблюдателя, просто не мог.

— Вы упали мне в руки.

Ноздри шевельнулись, Риш ощутил запах вина. Пьян. Ну и пусть пьян. Главное, внутри тихо. Ненадолго, но…

Плечи задрожали, горло стиснуло и грудь разорвали рыдания. Рыдания столь сильные, что удержать их никак нельзя было. Риш слышал собственный голос, ласковый и обеспокоенный, спрашивающий, что случилось, и обещающий кару всем обидчикам девушки. А потом извинялся, решив, что сам её напугал.

— Плохо тебе? — Риш чувствовал, как его собственные ладони оглаживают бока Лирки. — Дрожишь как птенчик, выпавший из гнезда.

— Плохо…

— Мне… — Риш смотрел, как он сам задыхается, сглатывает и с трудом продолжает, — … тоже плохо… очень…

И щемящая жалость стиснула сердце и отодвинула в сторону личное отчаяние. Узээриш глазами девушки видел себя, сидящего на полу перед комнатой, в которой умирал отец, слышал свои рыдания, и ощущал острое сочувствие Лирки, которая видела в тот момент перед собой не хайрена, не хайнеса, даже не мужчину, а сына, который теряет отца и мучительно переживает эту возможную утрату. Он почувствовал собственным сердцем застаревшую боль девушки, когда она вспоминала мать, чей образ был очень неясен, брата и отца — свои утраты. Она вспоминала, каково это, когда у тебя никого нет, когда ты всех потерял, и жалела его, желала, чтобы он всё же не понёс такую утрату. Она гладила его волосы, щёки, целовала как ребёнка, когда он сам плакал на её груди.

Не это ожидал увидеть Риш. Он думал, будет просто столкновение его пьяного и Лирки, искрой вспыхнувшая страсть и плотское удовольствие. Он надеялся увидеть это, опасаясь узнать, что всё же принудил.

Но увидеть себя слабым, разбитым и плачущим он не ожидал. Не ожидал ощутить искреннее чужое сочувствие. Лирка его жалела. Жалела и пыталась утешить, хотя сама была разбита.

И в этот момент Риш наконец смог почувствовать собственные эмоции. Одну. Досаду, что он не помнил, какие чувства одолевали его в ту ночь. Не помнит и уже никогда не вспомнит. И всё, что у него останется, — это воспоминание глазами Лирки, её личная боль, страхи, отчаяние и жалость к нему. Ришу хотелось быть уверенным, что он тоже её жалел, тоже ей сочувствовал и тоже хотел помочь.

Изменилось бы что-то, не забудь он эту встречу?

Странно было осознавать, что он, Риш, несёт девушку на руках, но сам находится на месте Лирки и помнит не её тяжесть, а свои горячие ладони, которыми он обхватил замёрзшие стопы девушки. Помнит всплески её страха, когда в голове раздавался злобный ядовитый голос пугающего её духа. Осознаёт причину, по которой та потянулась за его поцелуями, и опять досадует.

Но в конце он всё-таки смог ощутить ещё одну эмоцию, когда понял, что вот сейчас ему представится случай оказаться под самим собой.

Риш пытался вырваться из воспоминаний. Но те не отпустили. Единственное, он смог отстраниться от женских эмоций и перестать их воспринимать как свои. Это помогло, и он уже с волнующим любопытством отслеживал, как меняются эмоции Лирки, что она чувствует, как отзывается её тело на ласки изнутри неё самой.