Книга Печать безумных. Пророчество, страница 150 – Екатерина Гичко

— О, вспомнила? — наигранно поразился оборотень, усаживаясь. — Что ж ты об этом забыла, когда утром в храм потащилась? Знала же, что за тобой охотятся. Не могла отсидеться, хотя бы пока рука не заживёт? — с каждым словом хайнес распалялся всё сильнее. — Или твой «внутренний мир» внушает тебе бесстрашие? На счету этого Ирьяда сто пятьдесят девять жертв, и это только те, о ком точно известно, что он руку приложил.

Лирка сглотнула.

«И чего он нам страх внушает?— скучающе вопросил Иррес. — Вино пусть разливает».

— Мы не будем пить! — резко осадила его Лирка и осеклась под насмешливым взглядом хайнеса.

Тот понял, слова обращены не к нему. Магичка будто обращалась к кому-то за плечом.

— Что? У внутреннего мира горло пересохло? — пробка вышла из горлышка с лёгким «чпок» и едва заметным дымком. Золотистое вино потекло в кружку, носа почти мгновенно коснулся насыщенный ягодный аромат.

«Лиркая, ну немного можно»,— вступился господин Наэш.

То ли надеялся, что в подпитии Иррес сболтнёт лишнее, то ли просто выпить хотел.

— Моему внутреннему миру пить нельзя, — Лирка недовольно принюхалась к питью. — Устойчивости у них никакой, а сама я тоже не могу ясность долго сохранять, когда у меня два пьяных голоса в голове. Ты наливай, наливай! — подначил прорвавшийся Иррес. — Ты смотри, Наэш, какая золотистая штука! Это не та мутная дрянь, что мы на заставе пили.

Лирка досадливо закусила губу. Риш же тихо рассмеялся.

— Не ворчи, женщина, — жёлтые глаза насмешливо прищурились, — дай мужикам расслабиться, а то держишь на привязи.

Лирка исподлобья посмотрела на него и потянула руку к кружке.

Сам виноват.

— Ну вот чего ты на нас обижаешься? — пьяный Иррес, оттеснив Лирку, пытался беседовать с ухмыляющимся Ришем по душам. — Мы тебе досаду пытались делать нарочно? Не-е-е-ет… А вот ты сделал!

Посмеивающийся Риш подлил духу вина, и тот тут же потянулся к нему, но Лирка усилием воли прижала руку к столу.

— Злая ты баба, Лирка, — тяжко вздохнул дух. — А ты, — он вновь посмотрел на Узээриша, — ты пойми, какую обиду нам причинил. Стыд и позор! Унижение! Боль и обиду! А сколько мы всего претерпели…

Женщина оттеснила разоткровенничавшегося духа и тихо застонала.

— Ну вот что ты мешаешь разговору? — насмешливо укорил её Риш.

На него вино пока особо не подействовало, только розовый румянец слабо окрасил белые скулы.

— Я ещё не понял, где обиду успел причинить.

Лирка зыркнула на него исподлобья и предупредила:

— Лучше не понимать.

— Что так?

— Вам не понравится.

— Почему? — продолжал не понимать Риш.

Женщина продолжала пристально и тяжело на него смотреть. А Иррес рвался изнутри. Чаще всего Лирке удавалось сдержать его, но сейчас пьяный дух пользовался поддержкой такого же пьяного господина Наэша.

— А ты ж, сухляда такая, невинность нашу… — дух осёкся, продолжая смотреть на Риша вмиг осоловевшими глазами, — Лиркину забрал. А мы всё помним! То есть Лирка помнит, а мы, — голос страдальчески задрожал, — тоже видим.

— Кошмар! — Риш проникся не столько искренним сочувствием, сколько досадой. — Вот даже вы помните, а мне ни одного самого крохотного воспоминания!

— Хватит! — попыталась всех разом успокоить Лирка.

Она уже сожалела, что прикоснулась к вину. Надеялась, что Иррес разойдётся и покроет хайнеса таким срамом, что тот больше никогда не предложит ей совместное распитие, но на духа неожиданно напало сентиментально-воспоминательное настроение и он начал высказывать обиды.