Книга Печать безумных. Пророчество, страница 112 – Екатерина Гичко

— Я требую, чтобы вы внятно объяснили, что забыли в спальне нашей сестры в столь позднее время, — цедил сквозь зубы Нарий.

Злой вредитель стоял прямо перед ними и, сложив руки на груди, раздражённо отбивал такт ногой. Ёрих и Исешка, старательно пряча улыбки под наигранной хмуростью, стояли у стены. Первый продолжал нежно обниматься с бутылками, а второй держал поднос со злополучными пирожными, на которые хайнес смотрел почти с ненавистью. Дверь мужчины плотно закрыли, чтобы не выносить позор на обозрение всего дома.

— Это наше дело, — попыталась отбиться Лирка.

Риш едва удержался от насмешливого фырканья. Сразу видно, что её ни разу не ловили в такой ситуации.

— А вы помолчите, дана Лиркаа, — Нарий так на неё зыркнул, что женщина пристыженно втянула голову в плечи. — Кажется, — он вновь повернулся к хайнесу и прищурился, — между нами только днём был один деликатный разговор…

— Который не имеет никакого отношения к тому, что произошло, — Риш прищурился в ответ. — Я мог бы прийти со стражей и просто арестовать вашу сестру по подозрению в связи с Хоётором, но решил лично убедиться в её вине.

Мужчины ощутимо взволновались. Ёрих и Исешка даже не попытались скрыть тревогу, а Нарий вроде бы сперва изменился в лице, но быстро взял себя в руки и негодующе фыркнул.

— Это вы сейчас так подозрения отводите от себя? Большей нелепицы не слышал!

Ёрих испуганно посмотрел на спину товарища. Сказать самому хайнесу, что тот несёт бред… Боги! Где их рассудительный Нарий?

Риш бы возмутился, может быть, даже оскорбился, но он так часто бывал в подобных ситуациях, что накатывало смирение и ощущалась вина, хотя именно сейчас он был в комнате Лирки исключительно по делу, без какого-либо романтического умысла.

— Ты про нелепицу господину Маришу скажи! — Риш всё же рявкнул. Нарий не проникся, а Лирка вздрогнула. — Он-то уверен, что ваша дана Лиркаа, — он прищурился на магичку, — разговаривает сама с собой. Как те, кто одержим хоёторскими голосами. И я услышал достаточно, чтобы поверить в это. И раньше подозревал, что ты мне врёшь! Признавайся по-хорошему, — эту фразу хайнес выдохнул устало. — Ты мне очень симпатична, и мне совсем не хочется сажать тебя в темницу, а потом устраивать допрос с пристрастием.

— Эй-эй-эй, — испугался Ёрих. — Какое пристрастие? Да к ней наверняка кто-то из нас заходил. Мы у неё тут едва ли не ночуем!

— Нет у меня никаких голосов! — бесстрашно заявила Лирка, смотря на хайнеса сбоку. — Раз подозреваете, то давно бы арестовали. Или слежку устроили. Чего ночью-то врываться? Была бы здоровее, что-нибудь сломала бы вам. Мне же потом предъявили бы за покушение на залезшего в моё окно хайнеса.

— Не переоценивай себя, — Риш тоже посмотрел на неё сбоку. — Сломала бы она мне что-нибудь… До сих пор обходилось синяками, и теперь я внимательнее.

— Зачем вы сами лезете, если считаете, что я одержимая? — злилась на него магичка. — У вас целый отряд охраны во главе с господином Аризеем. А если бы я действительно была одержимой, и тот, кто внутри, решил бы причинить вам вред?

Тем более Иррес вполне мог. И хотел!

— Ты! Предположительно преступница! Будешь меня отчитывать⁈ — изумился хайнес.

— А смысл⁈ Вы всё равно никого не слушаете! Как будто нарочно выбираете самые опасные способы, — Лирка сокрушённо покачала головой.