Книга Печать Безумных. Белое и Чёрное, страница 510 – Екатерина Гичко

А вот последующие ряды по большей части состояли из серебристых шевелюр семейства Вотых, возглавляемых консером Хешем. Старый консер Шерех последние пару лет нечасто покидал дом, всё же возраст брал своё и старый волк всё больше предпочитал оставаться в своём логове. Зато молодых волков на празднике было много! Вернувшийся бог по слухам мог не только болезнь оборачивать здоровьем, но и неудачу удачей, что особенно ценили любители приключений.

Помимо Вотых присутствовали на празднике и иные сторонники хайнеса, дружба с которыми только угадывалась, но никогда не выставлялась и в иное время никоим образом не демонстрировалась. Но к богу мог прийти любой, даже Теневой Хайнес. Слава его, впрочем, была известна немногим, но знатные гости из числа весьма влиятельных то и дело косились на господина Мариша, сидевшего рядом с Ёрделом и Лоэзией Рал Эрхендайлар, у которых тот «служил» домоправителем. С самым невозмутимым лицом он слушал жрицу, пока на его коленях возилась деятельная годовалая девочка, уже очень похожая на свою мать — госпожу Лоэзию. Господин Ёрдел был менее внимателен к выступлению и больше смотрел на дочь с тем же нечитаемым выражением лица, что и его домоправитель. Ходили слухи, что господин Ёрдел покинул пост главного мага хайнеса пару лет назад, что занять место Теневого Хайнеса, но, кажется, то были только слухи и ему просто надоела государственная служба. Лоэзия и маленькая дочь рядом с этими холодными мужчинами казались солнечными цветами, распустившимися на прямо на камнях.

Их старший сын Каяр проводил время среди семейства тётушки Майяри. Внешне очень похожий на отца, но перенявший весёлый нрав матери он по первому времени пугал тех, кто знал до того лишь его отца, как раз своей живостью. Закрадывались странные мысли даже у отчаянных головорезов: каким всё-таки мог быть Каменный Маг, если бы жизнь его сложилась немного мягче. Каяр пользовался особой любовью своей тётки, которая безбожно его баловала, как не смела баловать собственных детей из страха испортить напрочь. Вот и сейчас Майяри строго шикала на разболтавшегося сына и мягко увещевала племянника, хотя трещали, не слушая жрицу, оба.

— Так щенки, — сидевшая позади парней госпожа Пандар вытащила трубку изо рта, и клубы дыма окутали оборотней, — прикусили языки, иначе пойдёте потом просить милость божью.

— Или мою, — с улыбкой заметил господин Шидай, и парни мгновенно под смешки Аваны и Илаи умолкли.

— Что-то Лиркины младшенькие больно прилично себя ведут, — Майяри подозрительно прищурилась на белые головы хайренов Наэша и Ирреса, а затем окинула окрестные крыши пронзительным взглядом.

Даже её не самого острого в сравнении с оборотнями зрения хватило, чтобы оценить, как сегодня активна жизнь на кровлях домов, да и в небе тоже.

— Сильнейший здорово нервничает, — оценила она.

— Для снежной совы он прекрасно держит себя в руках, — отметил господин Шидай. — Не думал, что в этом году Лиркаа будет сама стоять на трибуне. И… — его прервал сердитый вскрик, и лекарь с виноватой улыбкой посмотрел на сердитое личико годовалой малышки, сидевшей на руках серьёзного Ранхаша. — Прости, милая, молчу.

Девочка отвернулась и, потешно широко распахнув тёмные глаза, сосредоточенно уставилась на Лирку, словно уже могла её понять.